Пастырь Церкви по учению святого апостола Павла

Сочинение студента Казанской Духовной Академии иеромонаха Мефодия (Красноперова)

Вступление 

Никто из апостолов так полно и всесторонне не раскрыл идеи новозаветного пастырства, как святой апостол Павел. Никто не оставил столько указаний и правил управления Церковью, не начертал такой полной картины жизни и деятельности и обязанностей тех священных лиц, которые во все времена именовались пастырями Церкви, как этот великий апостол языков и пастырь. От него сохранились до наших дней, как великая драгоценность для Церкви Божией и пастырей ее, специально написанные им три послания к ближайшим ученикам его - пастырям Критской и Ефесской Церквей Титу и Тимофею, которые (послания) принято не иначе называть, как пастырскими. В этих посланиях по преимуществу, а равно и в других (хотя менее) излагаются как первоначальные и основные обязанности пастырского служения, так и обязанности каждого пастыря в отношении к самому себе. Иначе: здесь мы находим указания на то, каков должен быть пастырь, как его избирают, как он должен жить, учить и править обществом христианским и как стоять за истину против проникающих в общество лжеучений. Одним словом, здесь нарисован идеал новозаветного пастыря душ. Вот почему Церковь в лице своих представителей, пастырей и учителей церковных, при устройстве и развитии церковного порядка всегда руководилась посланиями апостола Павла. Святые отцы и учители Церкви первых веков, не исключая и золотого века, писавшие специальные сочинения о пастырстве, основывались в своем учении также на посланиях этого великого Апостола. В учении его они видели тот путь, по которому должен неуклонно следовать всякий новозаветный пастырь душ человеческих в своей жизни и деятельности. «Наставлений (изложенных в пастырских посланиях апостола Павла), по словам блаженного Феодорита, следует держаться всем тем, кто удостоен священства, и всегда иметь их пред собой как такие правила, которым необходимо следовать, говорят ли или делают что». «В каждом отделе посланий святого апостола Павла (говорит другой святитель — Иоанн Златоуст) преподаются такие наставления, кои вполне приличны каждому учителю и пастырю Церкви».  

Таким образом, ясно, что наставления и учение апостола Павла о пастырстве имели не только временное и местное значение, а, как изречения по внушению Святого Духа, имеют вечное, на все времена значение, и для всех пастырей - преемников Христа и апостолов. Действительно, при внимательном чтении Посланий апостола Павла, при содействии благодати Божией, каждый современный пастырь может понять, чего он должен желать и к чему стремиться.  

Важнее же всего и заставляет обратить на себя особенное внимание то, что апостол Павел не только начертал в своих творениях отвлеченный идеал духовного пастыря, не только указал задачи и сущность всего того, что должен делать христианский учитель и пастырь во все времена человеческой жизни на земле, но показал и осуществление этого идеала в своей жизни и деятельности. Сам он был великим христианином, образцом христианской святости. «Это был человек, к которому никто не может быть приравнен из когда-либо живших людей на земле - ни раньше его, ни после. Вся жизнь его представляла все, что есть великого и святого в сердце человеческом». «Не погрешит тот, кто назовет душу Павлову морем и небом: небом по чистоте, морем по глубине. В сем море нет драгоценных зерен, но есть вещи драгоценнее всякого перла. Кто может углубиться в сие море, тот найдет в нем все сокровища, кои сокрыты в Царстве Небесном». Действительно, апостол Павел был и великим пастырем, и великим деятелем. Он более всех других апостолов, по его собственным словам, потрудился в деле пастырства (1 Кор. 15, 10). Споспешествуемый благодатию Божией, он внес вещание свое в самый центр язычества, погруженного во мрак безнравственности и отчаяния найти истину, и здесь возрастил семя новой жизни о Христе Иисусе (Рим. 15, 19-20). «Едва ли кто так потрудился, как этот человек, едва ли удалось когда-нибудь и кому-нибудь другому, несмотря на все препятствия, испытания и гонения, вопреки скрежету зубовному всякого противодействия, добиться столь полного совершения порученного его попечительству божественного дела... В служении и преданности Господу апостол Павел величаво возвышается над величайшими из всех святых, которые когда-либо с того времени старались следовать его примеру».  

А если так, если апостол Павел не словами только указал, каким должен быть пастырь христианских душ, а и на деле, своею жизнью подтвердил и запечатлел то, о чем учил, то, несомненно, этот живой идеал имеет громадную цену для всякого пастыря душ, так как может воодушевить и подкрепить его на пути великого и ответственного служения пред Богом и вверенными ему людьми, может научить, при каких условиях его деятельность будет плодотворною.  

Мы постараемся на основании пастырских посланий Апостола, а также и по другим его посланиям и по книге Деяний Апостольских, где изображается жизнь и деятельность самого Апостола, представить по возможности цельный образ христианского новозаветного пастыря. Но прежде еще укажем взгляд апостола Павла на пастырское служение в общих чертах и заметим кратко, кого именно разумел Апостол под пастырем - епископа только (высшую степень священства) или пресвитера, или же обе эти степени церковной иерархии вместе.  

Пастырство, по Апостолу, - служение Богу и людям, служение в Церкви, основанной Христом Спасителем на земле. Церковь, или Дом Божий, есть Тело Христово, полнота Наполняющего все во всем (Еф.1, 23), это мы, верующие, если только дерзновение и упование сохраним до конца (Евр.3, 6). Краеугольным камнем этого дома, Сыном в доме, является Христос, а на нем лежат другие камни - апостолы и их преемники, и все здание возрастает, слагаясь стройно в святой храм в Господе (Еф. 2, 20-21; 1 Кор. 3, 11). Пастыри -- только приставники и служители в этом Доме Божием: «Каждый должен разуметь нас, - говорит апостол, - как служителей Христовых и домостроителей таин Божиих» (1 Кор. 4, 1-2). Служение их есть служение духа, оправдания, а не служение смертоносным буквам, не служение осуждения, как было в Ветхом Завете (2 Кор. 3, 6-9). Задача служения приставников в Доме Божием заключается в примирении людей с Богом посредством сообщения им благовестия блаженного Бога, почему это служение и называется «служением примирения» или «словом примирения» (2 Кор. 5, 18-19). Конечная цель дела пастырей Церкви Христовой состоит в приготовлении людей, путем духовного возрождения их и возведения по бесконечной лестнице нравственного совершенства до полноты богоподобия, к вечной блаженной жизни (Тит. 3,7), «да будет совершен Божий человек» (2 Тим. 3, 17).  

Бог примирил людей с Собой чрез страдания, смерть и воскресение Сына Своего Господа Иисуса Христа, дал возможность им быть в полноте общения с Ним. Но вся суть в том, что усвоение-то примирения спасаемым людям не может быть совершено механически, чрез простое вменение, а требует от каждого из них известных нравственных изменений.  

Мало только уверовать в Призвавшего, нужно еще сделаться чистым, свободным от всякого греховного пятна. Иначе нельзя быть в общении с Святейшим Богом, как только сделавшись «новою тварью» (2 Кор. 5, 17). И соучастниками (1 Кор. 9, 23) в этом новом творчестве, споспешниками, служителями Бога (1 Кор. 3, 5-9; 2 Кор. 6, 1) и поставлены особые лица из среды нe Ангелов, а людей же - обложенных немощью (Евр. 5, 2), подверженных искушениям (Евр. 2, 18; 4, 15), чтобы возрождающая и действующая чрез эти «глиняные сосуды» (2 Кор. 4, 7) сила Божия была приписываема Богу, а не человеку (2 Кор. 4, 7) и чтобы сами эти лица, подвергаясь искушению, могли помочь искушаемым (Евр. 2, 18). Эти рабы людей для Иисуса (2 Кор. 4, 5), «пастыри и учители» (Еф. 4, 11), «предстоятели» (1 Фес. 5, 12), служители благовестия (Еф. 3, 7), как посланники Божии, просят людей от имени Христа (2 Кор. 5, 18-20) о примирении, просят, как облеченные особыми полномочиями от Него (Еф. 4, 7, 11-13), и, таким образом, помогают людям - спасаться, а Богу - исполнять Его желание, «чтобы все люди спаслись и достигли познания истины» (1 Тим. 2, 4).  

Главное качество, характеризующее этих приставников Дома Божия, — верность (1 Кор. 4, 2) призвавшему их Домовладыке и совершенная преданность Ему. Они с дерзновением и смелостью (2 Кор. 3, 12; 4, 1; Рим. 15, 15), ревностно должны подвизаться до конца и охранять свое служение как великое служение Богу и людям, чтобы оно «не было порицаемо» (2 Кор. 6, 3) и им не пришлось «потерпеть урон» (1 Кор. 3, 15). Зная и помня, что с ними вместе подвизается благодать Божия (1 Кор. 15, 10), они должны иметь великое смирение и не считать себя достигшими, «а только, забывая (всегда) заднее и простираясь вперед, стремиться к... почести вышнего звания» (Флп. 3, 13-14). За все труды свои они получат «венец правды», который воздаст им Господь Домовладыка (2 Тим. 4, 8).  

Под пастырями апостол Павел, несомненно, разумеет в своих посланиях современных нам «епископов» и «пресвитеров», иначе говоря, и высшую и вторую степени церковной иерархии, строго нe разграничивая эти термины: то он называет нынешних пресвитеров (вторую степень священства) епископами, то наоборот. Так в послании к Титу (1 гл.), предписывая ему поставить в пресвитеры мужей беспорочных (1 гл., 6 ст.), объясняет далее, что так должно поступать потому, что епископ должен быть непорочен, то есть называет епископом того, кого раньше назвал пресвитером. В книге Деяний (20 гл., 17 ст.) говорится, что Апостол, из Милита послав спутников в Ефес, призвал пресвитеров церковных, а далее (28 ст.), обращаясь к этим пресвитерам, называет их епископами. Таким образом, ясно, что термин «епископ» не был еще специализирован для обозначения высшей степени, как это сделано было потом, а этим термином одинаково обозначалась и высшая и вторая степени иерархии. Апостол Павел в своих посланиях имеет в виду главным образом архипастыря (высшую степень священства), и многие наставления относятся к наследникам звания самих апостолов, начальствующим пастырям стада Христова. Однако почти все наставления, за исключением немногих, могут и должны быть относимы к пресвитерам. Ибо в этом смысле, скажем словами святого Златоуста, нет никакого различия между пресвитером и епископом, так как одно и то же правило жизни прилично в известной мере каждому из них.  

Рисуя образ пастыря Церкви по учению апостола Павла, мы и будем иметь в виду как епископа, так и пресвитера.

I Кто может быть и должен быть пастырем  

Рук ни на кого не возлагай поспешно (1 Тим. 5, 22).  

Надобно прежде испытывать, потом, если беспорочны,допускать до служения‚ (1 Тим. 3, 10).  

«Кто епископства желает (то есть пастырства желает) доброго дела желает» (1 Тим. 3, 1), но никто не принимает этой чести сам собой, а только призываемый Богом (Евр. 5, 4), иначе как он будет проповедывать, если не будет послан Им (Рим. 10, 15). Бог «поставил одних Апостолами, других пророками, иных Евангелистами, иных пастырями и учителями» (Еф. 4, 11), Он и призывает к Себе того, кого хочет, кого считает верным для служения (1 Тим. 1, 12). Предуказуемый волей Божией (1 Кор. 1, 1) выделяется из среды людей и получает полномочие служения чрез особое священно-таинственное действие рукоположения (1 Тим. 5, 22; 4, 14; 2 Тим. 1, 6). Лицо это ни в коем случае не должно быть из только что обратившихся в христианскую веру (1 Тим. 3, 6) - неофитов, так сказать, в деле Божием. Таковой еще сам нуждается в руководстве и по опыту в духовной жизни будет стоять позади своих пасомых. Положим, что он и изучал слово Божие до своего обращения в христианство, однако у него, как не просвещенного светом веры, при чтении всегда лежало на уме некое покрывало (2 Kop. 3, 15), ибо Господь отверзает ум разуметь Писание (Лк. 24, 45). Кроме того, он, удостоившись такого великого служения, может приписать его своим личным заслугам и, ослепленный блеском собственной персоны, возгордиться, подобно диаволу. Ввиду таких печальных последствий как для самого лица, имеющего быть пастырем, так и для пасомых, новообращенный не должен приступать к пастырству.

Желающий быть пастырем обязательно происходит из христианского семейства, из такого дома, который издавна служил бы Христу, так чтобы можно было сказать, что он от прародителей служит Богу (2 Тим. 1, 3), что нелицемерная вера унаследована им не только от родителей, но дедов и прадедов (2 Тим. 1, 5), что отросток — в связи с корнем, и с корнем здоровым, глубоко сидящим в земле. Если корень свят, то и ветви таковы (Рим. 11, 16). От освященного верою корня ветвь принимает здоровые соки и цветет по роду сих соков. Примерною жизнью родителей, глубоко верующих в Бога, будущий пастырь с детства и юности воспитывается и укрепляется в вере и благочестии. В нем постепенно подготовляются и усовершаются два качества, самые необходимые для пастыря: верность - нравственное качество и способность других научить - умственное качество (2 Тим. 2, 2).  

Так как будущий пастырь готовится стать сосудом божественной благодати, «сосудом в чести, освященным и благопотребным Владыке» (2 Тим. 2, 21), то он и должен быть прежде всего «непорочен» (Тит. 1, 6; 1 Тим. 3, 2; ср. 1 Кор. 1, 8; Кол. 1, 22; 1 Тим. 3, 10). Он должен быть чист «от всякой скверны плоти и духа» (2 Кор. 7, 1) - такой, которого в нравственном отношении нельзя было бы упрекнуть ни в чем со времени его возрождения во Христе. Для него необходимы все те нравственные качества истинного христианина, по которым мы судим о человеке вообще; особенных же качеств, составляющих высшую ступень христианского совершенства, он может и не иметь, но все же быть годным для пастырства. Ему с детства должны быть чужды обыкновенные человеческие пороки и страсти: своенравие, гнев, гордость, пьянство, бранчивость и буйство, сребролюбие и любостяжательность (Тит. 1, 7 и 1 Тим. 3, 3), блуд и всякая нечистота, потому что все эти пороки лишают его наследия в Царстве Христа (Еф. 5, 3-5) и делают негодным к восприятию благодати Божией как нечистый сосуд.  

Но для будущего пастыря мало только быть без порока, нужно еще иметь и положительные качества, нужно еще, чтобы явны были его добрые дела (1 Тим. 5, 25). Будущий пастырь должен быть трезв, целомудрен, справедлив и миролюбив, страннолюбив, любящий добро, благочестив и благочинен (Тит. 1, 8 и 1 Тим. 3, 2-3). Он с юношеских лет зорко следит за внутренней жизнью своей души, за настроенностью духа: всему доброму дает возможность развиться и укорениться в душе, а со злыми привычками и страстями усиленно и непрестанно ведет борьбу. С детства родителями своими и попечителями он воспитывается в богомыслии, утверждается в вере и созревает в деятельности христианской. С юных лет он заботится о приобретении добрых навыков и упражняется в добродетелях - кротости и смирении, благоговении к Богу, любви к ближнему и Богу, становится, таким образом, восприимчивым ко всему высокому, святому, отзывчивым на всякое добро. Испытывая постоянно, «что благоугодно Богу», «облекшись в броню праведности», он всегда готов « во всеоружии» противостоять «мироправителям тьмы века сего» (Еф. 5,10-17; 6, 14, 11-12). И во внешнем поведении он всегда благоустроен, степенен и в выговоре, и в наружности, и во взгляде, и в походке (1 Тим. 3, 2).  

При всех нравственных положительных качествах, общих всем истинным последователям Христа, и при отсутствии грубых пороков и страстей будущий пастырь показывает особенное господство над чувственностью и лишен позволенной другим возможности вступить во второй брак. Он непременно «одной жены муж» (1 Тим. 3, 2; Тит. 1, 6), а не второбрачный, хотя может быть и девственником. Второбрачие лишает возможности быть пастырем потому, что свидетельствует о недостаточности самообладания над чувственной природой, а с другой стороны, унижает идею христианского брака как духовного союза между двумя нравственными существами, союза, не разрываемого даже смертью их. Думается, что хорошим пастырем не может быть тот, кто оказался неверным по отношению к умершей и подает повод к нареканиям. А нареканий и вообще «худой молвы» пастырь должен быть непременно чужд. Вот почему кандидат на пастырство заботится о приобретении еще одного необходимого условия, которого другие также могут и не иметь, - это «доброе свидетельство от внешних» (1 Тим. 3, 7). Будущий пастырь непременно вынужден бывает считаться с общественным мнением, суд которого является, так сказать, предостережением от всякого уничижения высокого пастырского служения. Если он не заручился добрым мнением от общества, то, сделавшись пастырем, поступит слишком рискованно. Во-первых, даст врагам Церкви сильное оружие против нее, да кроме того, явится соблазном для слабых из членов Церкви; омирщившимся же людям даст лишний повод утвердиться в своей беззаконной жизни. Нечего и говорить о том, как трудно ему будет заграждать уста всякой клевете или бороться с заблуждениями людей, им же самим соблазняемых.  

Теперь предположим, что в нравственном отношении будущий пастырь совсем приготовился: он непорочен, не двоеженец, благочестив, с доброй общественной репутацией и глубоко верующий человек. Нужно ли ему еще что-нибудь? Нужно, и весьма даже, а именно - умственные качества, требуется способность учить других (2 Тим. 2, 2; 1 Тим. 3, 2), наставлять их «в здравом учении», а противящихся истине обличать (Тит. 1, 9). А чтобы других учить и бороться с врагами истины, необходимо самому учителю иметь основательное знакомство со словом Божиим, быть достаточно богословски и философски образованным и умственно развитым. Самое лучшее, конечно, когда внимание будущего пастыря уже «измлада» обращается на священные книги (2 Тим. 3, 15), так что он с юных лет обучается по этим книгам не только читать, но мыслить и чувствовать, с детства уже воображение его занято подвигами мужей благочестивых и деяниями святых. Но этим совсем не исключается знакомство его и с так называемой стихийной мудростью (Кол. 2, 8); не исключается, а требуется и научное образование, и всестороннее развитие богословское, философское, историческое и в естествоведении - тогда только он может быть достойным и просвещенным учителем своих учеников и твердым защитником истины, всегда готовым отразить нападения противников и еретиков.  

Но не следует, однако, забывать будущему пастырю, что стихийная мудрость для него ничуть не является целью, а только средством, почему и не должен он увлекаться ею в ущерб тому делу, к которому он готовится. На первом плане у него всегда должно быть тщательное изучение слова Божия, Священного Писания и Священного Предания, так чтобы он мог глубоко понимать смысл богооткровенных истин, тайну домостроительства спасения людей и передать ее другим и научить их, не искажая и не повреждая «слова Божия» (2 Кор. 2, 17).  

Помимо безукоризненности в нравственном отношении и способности научить других, от будущего пастыря требуется еще способность к управлению, так как он имеет быть руководителем душ верующих ко спасению, управителем духовной жизни вверенного ему прихода. Положим, что тот, кто научился управлять течением своей собственной внутренней духовной жизни, своими помыслами и движениями сердца, кто умеет обуздывать себя и располагать свою жизнь по заповедям Божиим, может и других управить в Царство Небесное. Но еще определеннее он свою способность к управлению покажет на собственной семье, если таковая окажется у него. Плохим будет руководителем общества верующих или прихода тот, кто не может управлять собственным домом, не способен детей содержать «в послушании со всякою честностью» (1 Тим. 3, 4), не воспитывает «их в учении и наставлении Господнем» (Еф. 6, 4). Правда, управлять церковью или приходом дело более сложное и широкое, да и цель возвышеннее, однако приемы управления как таковые всегда одинаковы. Кто раз заявил себя опытным распорядителем в своем доме по всем частям, тот, вступая в управление приходом, является уже не на совсем, так сказать, новое и неведомое дело. Нельзя, конечно, так категорически заключать, что если у кого дети хороши, то таковой отец непременно будет и хорошим пастырем, - здесь может быть много и других причин. Ho дурные и непослушные дети, напротив, всегда бросают тень на отца. Подобного главу семьи можно заподозрить в слабохарактерности, в недостатке усердия к делу воспитания, в недостатке благоразумия. От такого плохого домоуправителя под большим сомнением можно ждать доброго управления приходом. Кто в малом неверен, тому неудобно вверять попечение о божественном и важнейшем.  

По всем вышеуказанным требованиям, предъявляемым к кандидату на пастырство, с очевидностью можно заключить, что этот последний - человек, установившийся уже в убеждениях, окрепший в умственном и нравственном отношении, прошедший школу наук теоретических, обладающий немалым опытом в духовной жизни, знакомый и с практической жизнью, - одним словом, по выражению блаженного Феофилакта, «довольно потертый под испытанием». Стало быть, приступающий к пастырству должен быть в зрелых летах — муж, а не юноша. Если последний не лишается возможности быть пастырем, то в том только случае, если юношей останется по летам, а не по духовной опытности и благочестивой жизни. Принимая на себя служение пастыря в юных летах, он должен помнить всегда истинный смысл того имени, которое будет носить: «пресвитер» — старец; имя это должно напоминать ему о том, каким он должен быть по жизни, чтобы пасомые удивлялись его благочестивой и добродетельной жизни и, забывая о молодом возрасте его, уважали бы как служителя Божия, а не презирали (1 Тим. 4, 12).  

Итак, пред нами человек зрелого возраста, с доброй репутацией от общества, хорошо управляющий своим домом-семьей, человек глубоко верующий в Бога, из благочестивого христианского семейства, образованный, основательно знакомый с Священным Писанием и святоотеческими творениями, безукоризненный в нравственном отношении, «одной жены муж». Одним словом, пред нами человек, готовый быть пастырем. Ему недостает еще «дара Божия» (2 Тим. 1, 6), того «дарования» (1 Тим. 4, 14), или божественной «благодати» (Рим. 15, 15; 12, 3; Еф. 3, 7), которая соделывает и печатлеет призванное волей Божией лицо - пастырем.  

Этот-то «дар Божий» (2 Тим. 1, 6) готовый к пастырству кандидат и получает не непосредственно от Христа, как получили апостолы, а от основанной Им на земле Церкви, от преемников апостольского служения, чрез особое таинственное действие руковозложения (1 Тим. 4, 14; 2 Тим. 1, 6). Чрез рукоположение преемников апостольских он получает как благодатный дар - способность к пастырствованию, так и особое полномочие учить других (2 Тим. 4, 2-5), священнодействовать (1 Кор. 4, 1) и управлять (Деян. 20, 28). Полученный пастырем «дар Божий» есть «дух... силы и любви и целомудрия» (2 Тим. 1, 7). Он сообщает ему силу безбоязненно возвещать веру во Христа (2 Тим. 1, 8), укрепляет волю его для подвигов за истину и правду (2 Тим. 1, 8; Рим. 1, 16), так что пастырь готов сказать: «Все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе» (Флп.4, 13). Дар этот возжигает в пастыре любовь к Богу такую сильную, что никакая тварь, ни высота, ни глубина, ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее не могут отлучить его от этой любви Божией во Христе Иисусе (Рим. 8, 38-39). Дар этот изливается в сердце пастыря как самоотверженная любовь к братиям-ближним до готовности душу за них положить (Рим. 9, 3). Наконец, этот дар проявляется в пастыре как деятельное благоразумие, научающее его всему как по ведению, так и по жизни, отрешает его также от пристрастия ко всему чувственному.  

Таким образом, вне всякого сомнения, что благодать хиротонии, как дух силы, любви и целомудрия, — живая сила; со времени рукоположения она живет в пастыре (1 Тим. 4, 14) и, как свойственно живому, имеет собственную силу в действии при непременном условии возгревания (2 Тим. 1, 6) со стороны обладающего ею. Благодать эта подобна пламени или тому «углю с небесного жертвенника», которым Серафим прикоснулся к устам пророка Исаии. Для того, чтобы огонь не погасал, необходимы: материал горючий и течение воздуха. Так и для воспламенения «утля благодати Божией» от пастыря требуется непрестающая ревность и усердие к порученному делу, непрестанные труды по дару этой благодати. Как только пастырь перестал «укрепляться в благодати», перестал « возгревать ее», она потухает для него, и остается он с одними человеческими силами, расстроенными грехом, недостаточными для выполнения высоких церковных обязанностей. Действие благодатного дара отступает как бы в таинственную глубину, из которой он только и действует чрез пастыря в совершении им Таинств. Походит тогда пастырь на дерево, растущее на хорошей почве и обильно напояемое влагой и живительным воздухом, но потерявшее растительную силу. Мертво это дерево среди других, зеленеющих и обладающих жизненной силой. Так и вне живого отношения к благодатной силе жизнь и деятельность пастыря сама по себе является малоплодной и даже вовсе бесплодной: он раб, зарывающий талант свой в землю.  

Итак, пастырь, чтобы быть на самом деле таковым, а не именоваться только, получив особый благодатный дар в хиротонии, тщательно начинает «возгревать его» как жизнью своей, так и деятельностью.

Il  Жизнь пастыря внутренняя и внешняя  

Вникай в себя (1 Тим. 4, 16). 

Упражняй себя в благочестии (1 Тим. 4, 7).  

Будь образцом для верных в слове, в житии, в любви, в духе, в вере, в чистоте (1 Тим. 4, 12).  

Для пастыря со времени рукоположения его начинается новая жизнь — жизнь полная горячей любви и преданности к Тому, во-первых, Кто «признал (его) верным, определив на служение» (1 Тим. 1, 12), а потом и к тому стаду, которое ему поручено блюсти (Деян.20, 28). Сколько требуется внимания к себе (1 Тим. 4, 16), какое постоянное напряжение души, самоотречение, чтобы быть в постоянном, живом общении с Богом, Источником жизни, и быть деятельным орудием, проводником благодати для вверенных его попечению душ! Для этих-то порученных ему душ, притом под великою ответственностью дать строгий отчет за них (Евр. 13, 17), он и должен жить и быть образцом во всех отношениях. He столько словами и проповедью, сколько именно своей богоподобной жизнью пастырь научает вверенных ему чад, как они должны жить, чтобы спастись (1 Тим. 4, 16) и достигнуть вечной блаженной жизни со Христом (Тит. 3, 7). По образному выражению, жизнь пастыря то же, что зеркало, смотря в которое пасомые узнают или не узнают себя, справляются, насколько они близки или далеки от того пути, который ведет в Царство Небесное. 

Ввиду такого важного, можно сказать, священного значения жизни пастыря для порученного ему Домовладыкой дела спасения душ человеческих, он и должен внимательно относится к ней, как носитель Христа в себе (Гал. 2, 20) - в сердце и образе своем, как принявший «Духа от Бога» (1Кор. 2, 12). Ero сфера — совесть паствы, созидание душ, нравственная сфера. С другой стороны, он, как ходатай за людей пред Богом (Евр. 5, 1), как проводник благодати, - в постоянном живом общении с Источником благодати - Богом. Вот почему пастырь прежде всего внимает своей совести, ведет деятельную работу над усовершенствованием своей духовно-нравственной природы. Еще до принятия пастырства он приучал себя следить постоянно за течением своей внутренней душевной жизни, устраняя по возможности дурные наклонности и подавляя их стремления. Теперь он еще более и усерднее следит за своими мыслями, чувствами и желаниями, за душевным равновесием (см. Гал. 5, 16-25; Рим. 6, 6-21; 7, 14-23). Путем самопознания он выясняет себе, не закрались ли в его душу самолюбие, зависть, честолюбие, алчность и другие пороки и страсти, не развивается ли в нем привязанность к миру, любостяжание и прочее, - одним словом, не берет ли в нем перевеса ветхий «внешний человек» над внутренним (2 Кор. 4, 16). Если да, то есть если пастырь поступает не по духу, а исполняет «вожделения плоти», которая всегда противится духу (Гал. 5, 16-17; Рим. 8, 9), то он начинает усиленную борьбу, сдерживает и подавляет возникающие разнообразные беспорядочные движения и таким образом старается освободиться из плена закона греховного, находящегося в членах и «противоборствующего закону ума», Закону Божию (Рим. 7, 14-23). Путем постоянной борьбы и самопознания пастырь сохраняет равновесие духа и приобретает самое необходимое для него качество - целомудрие (2 Тим. 1, 7) - некую умственную и нравственную целость. Он становится наконец способным «усмирять и порабощать тело» свое (1 Кор. 9, 27), быть «воздержательным» (Тит. 1, 8) и «трезвым» (1 Тим. 3, 2), господствует над чувственной стороной своей природы, «распиная плоть со страстьми и похотьми». Но так как тело и дух постоянно находятся в борьбе друг с другом (Гал. 5, 17), так как пастырь «плотян» и продан греху и не то часто делает, что хотелось бы, а то, что ненавидит по внутреннему человеку, что желание добра хоть и есть в нем, но сделать это доброе не всегда может (Рим. 7, 14, 15, 18-22), - то поэтому-то и требуется от него постоянная бдительность (1 Тим. 4, 16; 2 Тим. 4, 5), трезвенность (1 Тим. 3, 2), чтобы сохранить «себя чистым» (1 Тим. 5, 22), избежать «юных похотей» (2 Тим. 2, 22). Нравственная чистота и целомудрие так же должны украшать пастыря, как скромность и стыдливость украшает женщину. Пастырь избегает плотских грехов, воздерживается от соблазнительных телодвижений и нескромных взглядов. Если пастырь семейный человек, имеет жену, то он показывает воздержание в пользовании супружеским ложем (Евр. 13, 4). Мирянин простой и тот для упражнения в посте и молитве обязан воздерживаться от супружеского ложа, а пастырь, как ходатай пред Богом, приносящий «дары и жертвы за грехи» (Евр. 5, 1), тем более. Физическое воздержание важно для него постольку, поскольку оно обусловливает собой внутреннюю чистоту. Поэтому же он непременно воздерживается и от употребления вина в большом количестве (Тит. 1, 7; 1 Тим. 3, 3-8), ибо страсть к вину волнует дух человека, помрачает его здравый смысл. Настроение души от излишнего употребления вина делается никуда не годным, да кроме того, ведет еще к блудным помыслам и распутству (Еф. 5, 18).  

Внутреннее и внешнее физическое воздержание должны преследовать одну цель — не дать возможности развиться страстям и чувственности вообще, чтобы чувственность ничуть не преобладала над духом. Но из этого пастырь не должен делать такого вывода, что тело нужно умерщвлять, истощать крайним аскетизмом. Грешит пастырь, если пренебрегает совершенно заботой о теле (Еф. 5, 29), - грешит и тогда, когда попечение о своей плоти превращает в похоть (Рим. 13, 14). Пастырю, напротив, следует заботиться о благосостоянии тела, потому что последнее тесно связано с духом и является орудием деятельности духа (1 Кор. 6, 19-20). Как орудие, тело должно быть здоровым и исправным, а не изнуренным непосильными трудами. В случае неисправности этого орудия, болезненности пастырь может принимать «немного вина, ради желудка... и частых... недугов» (1 Тим. 5, 23), а не ради удовольствия. Одним словом, пастырь благоразумно управляет собой: он сообразуется с состоянием своего организма: если этот последний не служит препятствием к его трудному и высокому служению, то нечего его и усмирять и расслаблять воздержанием, а то как раз изнеможением тела сделает немощной и душу, и она будет не так усердна к божественным службам; если же «плоть похотствует на духа» (Гал. 5, 17), воздержание нужно усилить.  

Теперь вопрос в том, как же пастырь достигает равновесия духа и держит плоть в подчинении у духа, какими положительными средствами он заставляет внутреннего человека со дня на день обновляться, а ветхого, с его страстями и похотями, распинает (2 Кор. 4, 16; Рим. 6, 6; Тал. 5, 24)?  

Для достижения этой цели пастырь непрестанно «упражняет себя в благочестии», потому что «благочестие на все полезно, имея обетование жизни настоящей и будущей» (1 Тим. 4, 7-8; 6, 11): «великое приобретение - быть благочестивым» (1 Тим. 6, 6) ! Избегая вредных похотей, и особенно сребролюбия, как корня всяких зол, пастырь, как «человек Божий», преуспевает в благочестии, правде, вере, любви, терпении и кротости (1 Тим. 6, 9-11; 2 Тим. 2, 22). Таким образом, благочестие - это сфера, постоянно окружающая пастыря, это воздух, которым дышит его душа.  

Что же такое, собственно, благочестие? Благочестие - это истинная вера с настроением сердца в духе этой веры и соответственной ему жизни. Жизнь пo вере и добрые дела, или вера живая и деятельная, а не схоластическая и мертвая, - вот благочестие. B это понятие входит прежде всего известное должное отношение к Богу, а затем и весь круг практической жизни, потому что и эта сторона жизни «сокрыта co Христом в Боге» (Кол. 3, 3). Имея твердую веру в Бога, обладая полным религиозным знанием, пастырь стремится всегда иметь и «добрую совесть» (1 Тим. 1, 19). Он не ограничивается отвлеченным знанием догматических истин, а старается провести их в жизни и таким образом засвидетельствовать их осуществимость. Он не диалектически, а и практически убеждается сам и других убеждает в том, что зло предосудительно, а добродетель почтенна, - иначе никакие доводы никого не подвигнут к добру. Пастырь именно питает себя «словами веры» (1 Тим. 4, 6), то есть принимает их, переваривая подобно тому, как он поступает в употреблении телесной пищи. Не только ум просвещает или очищает воображение и изощряет память, а главным образом дает пищу сердцу словами веры. Он упражняется в добрых делах и добрых навыках (1 Тим. 4, 7), облекается «в милосердие, благость, смиренномудрие, кротость, долготерпение... Более же всего... в любовь, которая есть совокупность совершенства» (Кол. 3, 12-14). Преуспевая «в благочестии» (1 Тим. 6,11), пастырь ищет только того, «что угодно Иисусу Христу» (Флп. 2, 21; 1, 21), о том помышляет, «что только истинно, что честно, что справедливо, что чисто, что любезно, что достославно, что только добродетель и похвала» (Флп. 4, 8). Упражняясь в благочестии, он воспитывает в себе характер, нравственную силу и мужество, что весьма необходимо в его служении. Такая жизнь по духу веры, или по Закону Божию, который он возвещает всем, делает его пред Богом и людьми достойным служителем, искусным и непостыдным (2 Тим. 2, 15), так что, проповедуя другим, он не останется сам недостойным (1 Кор. 9, 27) и ему не скажут: «как же ты, уча другого, нe учишь себя самого?» (Рим. 2, 21). 

Выработке внутреннего благочестия много способствует богомыслие. Оно состоит в сердечном внимании к предметам веры, тщательном изыскании способов к достижению святой и богоугодной жизни. Оно ведет к утверждению в душе пастыря тех божественных истин и начал, которые имеют влияние на развитие и поддержку богоугодной жизни. Уединенное религиозное размышление способствует углублению, очищению и укреплению духовной жизни. Оно устраняет рассеянность, суетность, гордость, тщеславие и прочее. Путем богомыслия пастырь проникает в сущность вещей, постигает возвышенные начала божественных истин, а, с другой стороны, исследуя собственное сердце, приобретает личный духовный опыт. 

Но важнее и ценнее всего для пастыря - молитва. Молитва да чтение слова Божия и богомыслие - это вернейшие средства к укреплению пастыря в благочестивой жизни и приобретению религиозной настроенности, это существенные обязанности его в течение всей его жизни (1 Тим. 4, 13, 16, 15).  

Пастырь молится «непрестанно» (Еф. 1, 16; Кол. 1, 9; 2 Тим. 1, 3), молится «во всякое время духом» (Еф. 6, 18). Молитва переносит его в другой, неземной мир. Он дерзновенно беседует с Богом и получает от Него высшее озарение (Флп. 4, 6-7). Кроме того, воспаряя умом (1 Кор. 14, 15) и сердцем в небесный мир, пастырь чувствует себя окруженным «тьмами Ангелов», «духами праведников, достигших совершенства», «церкви первенцами, (имена коих) написаны на небесах» (Евр. 12, 22-23). И мучительное одиночество среди часто маловерной и малодушной паствы исчезает у него. Молитва воспламеняет в нем любовь к холодным и неблагодарным людям и смягчает сердце его (Флп. 1, 7).  

Молитва также имеет громадное значение и для общественного служения пастыря. При всяком деле вообще важна концентрация всех сил для этого дела, а собрать духовные силы может только молитва. Благодаря молитве, пастырь избегает нападок со стороны лености, беспечности и духовной гордости, сохраняет себя от нравственной спячки и в бодром, полном любви, веры и надежды настроении служит Богу и людям. Бог любви, раскрываясь в сердце пастыря чрез молитву, зажигает в нем любовь к пастве, которая становится ему настолько близка, что он готов для спасения ее забыть себя и свое спасение (Рим. 10, 1). В молитвенном единении с паствой он настолько сближается с ней, что совершенно умирает для себя. Во всякой молитве от горячего, любящего сердца (Рим. 10, 1; 2 Кор. 9, 14), «по расположению» (2 Кор. 9, 14) к пасомым, с радостию (Флп. 1, 4), непрестанно, день и ночь (Еф. 1, 16; Кол. 1, 9; 2 Тим. 1, 3), с великим подвигом (Рим. 15, 30) - пастырь молится о пасомых своих и о всех людях, молится в форме прошения и благодарения (1 Тим. 2, 1-2; Кол. 1, 2), чтобы любовь их возрастала, чтобы, познавая лучшее, они были чисты и непреткновенны в день Христов (Флп. 1, 9-10), чтобы исполнялись познанием воли Божией во всякой премудрости и разумении духовном, поступали бы достойно Бога (Кол. 1, 9-10; Деян. 26, 29; 1 Тим. 2, 1-3; 2 Фес. 1, 11). 

С молитвой пастырь соединяет чтение слова Божия. Чтением слова Божия, поучением в Законе Божием пастырь занимается постоянно (1 Тим. 4, 13, 16). Он питается словами веры и добрым учением (1 Тим. 4, 6), держится «истинного слова, согласного с учением» (Тит. 1, 9), «образца здравого учения» (2 Тим. 1, 13), в котором он «из детства» был наставляем (2 Тим. 3, 15) и которое вверено ему от Христа и апостолов (2 Тим. 1, 12-13; 3, 14).Чтобы вникать в учение и отвращаться негодного пустословия (2 Тим. 2, 16; 1 Тим. 4, 7) и «прекословий лжеименного знания» (1 Тим. 6, 20), пастырь и занимается постоянно чтением и изучением Священного Писания и Священного Предания. Изучение Слова Божия умудряет его во спасение себя самого и своей паствы (2 Тим. 3, 15), так как «все, что писано... написано... в наставление, чтобы... терпением и утешением из Писаний сохраняли надежду» (Рим. 15, 4); кроме того, «Писание... полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности» (2 Тим. 3, 16). Пастырь не успокаивает себя никогда той мыслью, что он в дни юности еще начал чтение и изучение слова Божия. Он хорошо знает, что едва ли достаточно было бы трудов целой человеческой жизни для того, чтобы исчерпать и перелить в свою душу это беспредельное море премудрости Божией, «премудрости... тайной, сокровенной» (1 Кор. 2, 7; Кол. 2, 3). Да притом и не всякое чтение приносит пользу, а только тщательное и усиленное, соединенное с желанием найти истину, чтение и изучение с чистой душой, не оскверненной лукавыми помыслами (Евр. 3, 12), после усердной молитвы к Богу.  

Пастырь поставлен благовестить всем людям «неисследимое богатство Христово и открыть... в чем состоит домостроительство тайны» спасения людей (Еф. 3, 8-9), чтобы вразумить всякого человека и научить «всякой премудрости» (Кол. 1, 28), а для такой трудной задачи, несомненно, слово Божие должно вселиться в него «обильно» (Кол. 3, 16), чтобы он мог постигнуть и другим открыть, «что широта и долгота, и глубина и высота, и уразуметь превосходящую разумение любовь Христову» (Еф. 3, 18-19). В священных книгах Ветхого и Нового Завета излагается борьба со злом, здесь находятся наставления, вдохновенные примеры и живые образцы, здесь пророческая и апостольская ревность ко спасению душ. A это все весьма необходимо и полезно знать пастырю, потому что приходится всю жизнь свою употребить на борьбу со злом, и знать законы борьбы и средства для успешного противодействия ему, конечно, весьма важно. Главное же именно в том, что пастырю приходится «противящихся (истине) обличать» (Тит. 1, 9).  

Чтобы наставлять своих пасомых и обличать противящихся, пастырь не ограничивается только одним чтением и изучением Священного Писания. Он так же тщательно хранит и изучает и Священное Предание (1 Тим. 6, 20). Изучать Священное Предание необходимо потому, что оно имеет важное значение как самостоятельный источник богооткровенной истины, а частью и потому, что оно является верным и надежным руководителем при чтении Священного Писания. Священное Писание, несомненно, обильный источник, но в то же время - глубокий и сокровенный, оно содержит истины, нередко превышающие разум, исполнено во многих местах таинственности, недоступной даже для ума развитого. Чтобы понимать дух Писания, заключенный в буквах, пастырь и должен руководиться Священным Преданием, изучать творения святых отцов и учителей Церкви вселенской. Тщательно изучая Священное Предание, пастырь обязуется хранить его в том виде, в котором оно идет от апостолов и Христа (Гал. 1, 11-12), не искажая и не повреждая его (2 Кор. 2, 17). В писаниях святых отцов и учителей Церкви, в определениях Соборов и богослужебных книгах Православной Церкви, каким способом и хранится Священное Предание, пастырь найдет основательное изложение всякого члена вероучения и нравственности христианской, здесь увидит высокие образцы христианского красноречия, найдет прекрасные примеры для всего, что он должен делать и чем быть для своей паствы. Здесь же найдет и хорошее оружие для борьбы и победы над врагами истины. Чтобы разумно служить Богу (Рим. 12, 1), пастырь особенно прилежно занимается изучением богослужебных книг Православной Церкви, так как молитвы, каноны и песни весьма удобно могут обогатить ум и сердце его, как учителя, обилием христианских мыслей и чувствований.

Помимо изучения и чтения Священного Писания и Священного Предания, пастырь читает и другие книги богословского, философского и естественнонаучного характера. Он - провозвестник религиозных истин и учитель, служитель религии Христа. Как служителю религии христианской, ему далеко не бесполезно знать повествование о происхождении жизни и ее судьбе, а это повествование заключается в церковной истории. Вникая в историю Церкви, пастырь «умудряется во спасение», потому что находит в примерах предшествовавших ему отцов и пастырей Церкви мудрые и полезные опыты для своей жизни и деятельности.  

Не оставляет своим вниманием пастырь также и знакомства с видимой, окружающей ero природой, с ее силами, законами и явлениями. Изучение сил, законов и явлений природы важно для него, во- первых, в видах искоренения всевозможных суеверий и предрассудков своих пасомых, а потом и как очень удобное пособие для подтверждения, раскрытия и изъяснения истин веры и благочестия христианского (см. 1 Кор. 15, 35-39, 41-42; Рим. 8, 19-22; 1 Тим. 5, 18). Предметы и явления жизни он может обратить в живой и для всех понятный глагол веры.  

Чтение философских книг и произведений так называемой светской литературы дает возможность пастырю быть на высоте умственного развития и быть впереди своих духовных овец, каковым и следует ему быть всегда как учителю. (Апостол Павел был знаком с светскими науками: см. Деян. 17, 28; Тит. 1, 12; cp. Деян. 26, 24.) Здесь он найдет ответы на многочисленные запросы своего духа, а также и ключ к разгадке человеческого сердца и характеров. Положим, последнее достигается лучше всего практически, непосредственным знакомством и соприкосновением с людьми. Однако этим нисколько не умаляется, а тем более не исключается, знакомство с философскими произведениями и светской литературой, так как авторы подобных произведений стараются проникнуть в самую таинственную глубину человеческого духа и указать те законы, по которым он действует и должен действовать. А это и важно для пастыря, «чтобы спасти по крайней мере некоторых» (1 Кор. 9, 22). Ему приходится иметь дело и с образованными и с невеждами, малыми и великими, детьми и старцами, мужчинами и женщинами (см. 1 Тим. 5, 5-7; Тит. 2, 1-6), - всем им нужно указать путь жизни, умственным требованиям и религиозным запросам такой массы индивидуумов нужно удовлетворить (1 Кор. 9, 19-22). A борьба с врагами истины, нападающими на нее со всех сторон - и со стороны науки, и со стороны невежественного раскола и сектантства (Кол. 2, 8; Тит. 1, 14-15; 2 Тим. 2, 18; 3, 8)? Все это требует от пастыря серьезного образования и глубокого понимания истины и не менее того - умения. Пастырь должен приобрести силу слова (1 Кор. 2, 4-5, 16) как провозвестник славы Божией, умение представить истину в яснейшем виде и в то же время просто, понятно всякому. Как проповедник нравственности христианской, он воздействует на волю и сердце человека. Чтобы уязвить сердце любовью к добродетели и ненавистью к пороку, какая опять-таки нужна сила слова, какое уменье требуется, чтобы его речь проникла в глубину души слушающего, в самые сокровенные изгибы человеческого сердца и заставила полюбить добродетель, жаждать ее и отвращаться порока!  

Вот почему пастырь как еще прежде, до пастырства, заботился об умственном развитии и самообразовании, так и по принятии этого ответственного служения продолжает делать то же, «в сих поучаться», вместе с изучением слова Божия конечно, «в сем пребывать, дабы успех (его) для всех был очевиден», чтобы самому спастись и слушающим его (1 Тим. 4, 15-16).  

Заботиться о внутренней жизни, об умственном и нравственном самосовершенствовании, чтобы быть образцом для паствы, пастырь, без сомнения, должен прежде всего и более всего. Самое главное, конечно, приобрести внутреннюю благочестивую настроенность, а образ внешней жизни, наружного поведения явится как форма и выражение этой настроенности, всех внутренних движений ума, сердца и воли. Вот почему по внешнему поведению и судят обыкновенно о внутреннем достоинстве человека, вот почему и пастырь обращает также особенное внимание и на свое внешнее поведение. Обладая внутренней устойчивостью духа и душевным равновесием, господствуя над чувственной стороной своей природы, он во внешней жизни является человеком всегда ровным, с печатью благородства, достоинства, священной важности (1 Фес. 2, 7), как лицо, призванное возвещать людям вечную истину и содействовать их спасению. Одним только видом своим он часто больше, чем словами, учит других спокойствию, истине, долгу и благородству. Как носящий в себе свойства «духа... силы и любви и целомудрия» (2 Тим. 1, 7), он всегда «благочинен» (1 Тим. 3,2), все делает разумно, сознательно, обдуманно. В отношении к другим он приветлив (2 Тим. 2, 24), ласков co всеми, сдержан (1 Тим. 3, 2), кроток и миролюбив (1 Тим. 3, 3; 2 Тим. 2, 22). При личных, наносимых ему неприятностях и оскорблениях он не выходит из себя, не горячится, не бранится (1 Тим. 3, 3; Тит. 1, 7), тем более не допускает возможности дать волю своим рукам, не заводит споров и тяжб (1 Тим. 3, 3). Напротив, пастырь всегда степенен в приемах, обращении, в одежде, в походке, во взглядах, в словах (1 Тим. 3, 2). Он избегает празднословия (Еф. 4, 29), а слово свое всегда приправляет «солью» и говорит «с благодатию» (Кол. 4, 6; Еф. 4, 29).  

В домашней жизни он — образцовый муж и отец, «хорошо управляющий домом своим, детей содержащий в послушании со всякою честностью», «не укоряемых в распутстве или непокорности» (1 Тим. 3, 2-5; Тит. 1, 6). Дом пастыря, нужно заметить, эта «малая церковь» по словам Златоуста, должен быть образцом для всех других. Каждый смотрит, что делается в доме пастыря, чтобы взять образцом для себя к подражанию или предметом для осуждения и порицания. Вот почему и здесь пастырь следит за собой, чтобы быть безукоризненным, мудрым и опытным, добрым отцом и мужем. Семья дана ему для того, чтобы помогать в служении, быть и некоторым орудием к произведению большего влияния на приход при отправлении обязанностей его служения. Это именно малая «домашняя церковь» (Рим. 16, 4; 1 Кор. 16, 19), где царствует дух Христов, где правильный порядок ежедневной жизни проникнут началами религии. Домашнее благочестие является выражением общей и постоянной духовной жизни и благочестивой настроенности семьи, в которой всегда царствует простота, бодрость, дух деятельного послушания и любви (Кол. 3, 20, 18). Жена пастыря — образцовая христианка, «честна, не клеветница, трезва, верна во всем» (1 Тим. 3, 11), украшает себя «не плетением волос, не золотом, не жемчугом, не многоценною одеждою, но добрыми делами» (1 Тим. 2, 9-10), является везде в приличном одеянии (1 Тим. 2, 9-10), со стыдливостью и целомудрием (1 Тим. 2, 9-10). Она не учит в церкви (1 Тим. 2, 11; ср. 1 Кор. 14, 34-35), а помощницей мужу своему в исполнении его долга все-таки является, вразумляя «молодых (женщин) любить мужей, любить детей, быть целомудренными, чистыми, попечительными о доме, добрыми, покорными своим мужьям» (Тит. 2, 4-5). Но главное назначение ее — в своей семье, где она поддерживает мужа, ободряет его в минуты, когда он упадает духом, когда ему необходимо поделиться, поведать о своих душевных муках и борьбе, воспитывает детей (1 Тим. 5, 10).  

Дети пастыря послушны своим родителям (1 Тим. 3, 4; Кол. 3, 20; Еф. 6, 1-3), благочестивы (1 Тим. 3, 4; Тит. 1, 6), никто не может их упрекнуть в «распутстве или непокорности» (1 Тим. 3, 4; Тит. 1, 6). Пастырь следит за всеми и является ответственным за их духовное состояние (Кол. 3, 21; Еф. 6, 4), не извиняясь сложностью общественных обязанностей. Он хорошо помнит, что «кто о своих и особенно о домашних не печется, тот отрекся от веры и хуже неверного» (1 Тим. 5, 8). Он «не раздражает детей (своих), дабы они не унывали», но «воспитывает их в учении и наставлении Господнем» (Кол. 3, 21; Еф. 6, 4), развивая в детях навык к самоуважению и утверждая их в строгом исполнении обязанностей. Он прост и благоразумен в домашних делах, избегает во всем крайностей.  

Устроив образцовый порядок в своей «домашней церкви» на чисто религиозных началах с атмосферой святой бескорыстной любви, пастырь пользуется ею как средством к благотворному влиянию на свой приход, как образцом подражания для других. В его доме всегда находят приют, защиту и гостеприимство странники, бедняки, сироты, вдовицы, обиженные и униженные. Уча других страннолюбия не забывать (Рим. 12, 13; Евр. 13, 2), быть «братолюбивыми друг к другу с нежностью», «в нуждах святых принимать участие» (Рим. 12, 10-13), пастырь сам в этом случае подает достойный пример страннолюбия и братолюбия (1 Тим. 3, 2; Тит. 1, 8) как достойный и верный слуга Бога. Он охотно принимает к себе и помогает тем, которых Бог сделал ему братьями, которые едино с ним во Христе и духовные дети ero. Он является сам «доброхотным дателем» (2 Кор. 9, 7); пастырь служит Богу и «не забывает также благотворения» (Евр. 13, 16), чем показывает свою любовь к Богу и ближним и в пасомых возбуждает ее: «видя опыт сего служения, они прославляют Бога за покорность исповедуемому (им) Евангелию Христову и за искреннее общение... со всеми» (2 Кор. 9, 13).  

Но чтобы благотворить, взаймы давать, «не ожидая ничего» получить обратно (Лк. 6, 35), ревновать о страннолюбии, а главное поддерживать свое существование и своего семейства, нужно иметь средства. Как же пастырь обеспечивает свое существование?

По идее и задачам своего служения он всецело отдает себя на служение Богу и людям, ему вверенным. Он учитель и благовестник Евангелия — духовный пастырь, утверждающий слабых в вере, отыскивающий заблуждших и содействующий спасению всех, а не приобретатель земных выгод. Куплями житейскими он не в праве связывать себя (2 Тим. 2, 4), потому что житейские дела: торговля, промыслы, ремесла, всякие сделки и хлопоты, подобно узам, связывают человека или, подобно змеям, обвивающим и уязвляющим, отвлекают пастыря от исполнения прямого долга его служения. Как же ему быть? По Божию устроению, о чем неоднократно говорится в слове Божием (Мф. 10, 10, см. эти цитаты у апостола Павла: 1 Кор. 9, 9-14), проповедник Евангелия должен «жить от благовествования» (1 Кор. 9, 14), «священнодействующие питаются от святилища... служащие жертвеннику берут долю от жертвенника» (1 Кор. 9, 13). Ясно, что пастырь получает материальное обеспечение от пасомых. Он приготовляет для них духовную пищу и за это имеет право от них получать телесную пищу (1 Кор. 9, 10-11). Наставляемые словом пастыря, трудящегося у них, и предстоятеля в Господе, вразумляющего их, пасомые за это дело уважают его с любовью и делятся с ним своими материальными средствами (Гал. 6, 6 и 1 Фес. 5, 12-13). Если по закону Моисея волу молотящему не следовало «заграждать уст» (1 Кор. 9, 9), то тем более у пастыря, который есть вол на гумне Спасителя, обязанный исполнять свое дело, отделять зерно от соломы, не следует отнимать питания, необходимого при его труде. Пастырь - воин духовный, а какой воин служил когда-либо на своем содержании? Пастырь - земледелец на ниве Божией (1 Кор. 3, 9), а кто пашет, должен пахать с надеждою, и кто молотит, должен молотить с надеждою получить ожидаемое. «Кто, насадив виноград, не ест плодов его? Кто, пася стадо, не ест молока от стада?» (1 Кор. 9, 7). Таким образом, пастырь имеет право, как должное, как заслуженную плату, получать от пасомых материальное обеспечение для себя и для своей семьи, причем это не будет все же достойным вознаграждением со стороны пасомых за все, что делает пастырь для них, потому что нет соразмерности между духовными и материальными вещами вообще. Пастырь дает гораздо больше: он сеет духовное семя, приносящее духовное, вечное благо, которому на земле нет цены, а пожинает гораздо меньше - вещественные блага, которые в сравнении с небесными - ничто. Как имеющий право питаться на счет паствы, пастырь так и поступает: он удовлетворяет нужды временные, чувства голода и жажды, чрез приношения от пасомых, таким же путем избавляется и от забот о крове и одежде. Нечего и говорить, что при таком способе материального обеспечения пастырь приучается «быть довольным тем, что... есть», умеет «жить и в скудости... и в изобилии... насыщаться и терпеть голод, быть и в обилии и недостатке» (Флп. 4, 11-12). Кроме того, сколько требуется здесь осторожности, сколько внимания к тому, чтобы не подать повода к соблазну в корыстолюбии и любостяжательности! Самое дело пастырства — дело благовестия, важнейшее на свете, — может часто страдать от такого способа содержания пастыря, может быть безуспешным и может даже порицаться, как выгодный промысел для снискания средств к жизни; самое учение Христа может считаться одним из видов ремесла - не более. При таком способе обеспечения не мудрено, что пастырь и на самом деле часто не только подвергается страшной опасности впасть в корыстолюбие, но и действительно впадает в эту пагубную и совсем недостойную его сана страсть. Не имея определенного, верного содержания хотя бы в виде годового жалования пастырь, особенно семейный человек, по необходимости заботится о будущем дне и часто, незаметно для себя, пристращается к земным благам и начинает жить материальными интересами в ущерб духовным, а бывает так, что и любостяжательным становится. Любостяжание же и сребролюбие, как корень всех зол (1 Тим. 6, 10), должно быть всячески чуждо пастырю, он должен его особенно беречься как идолослужения, за которое на него последует «гнев Божий» (Кол. 3, 5). Вот почему гораздо лучше и для самого пастыря и для того дела, на которое он поставлен, если пастырь находится в независимости от пасомых, не обременяет никого, не пользуется посторонней помощью (2 Фес. 3, 8; 1 Кор. 9, 15). Насколько возможно и не в ущерб пастырскому деланию пастырь поддерживает свое существование своим трудом (Деян. 20, 34), «безмездно... проповедует Евангелие Божие», «никому  не докучает», старается «не быть (никому) в тягость» (2 Кор. 11, 7-9), работает день и ночь руками своими (2 Фес. З, 8; 1 Фес. 2, 9; 1 Кор. 9, 14) не потому, что не имеет власти жить на счет пасомых (2 Фес. 3, 9), а только потому, что не хочет пользоваться этой властью (1 Кор. 9, 12), во-первых, для того, чтобы дать себя «в образец для подражания» (2 Фес. 3, 9), а во-вторых, чтобы «не поставить... преграды благовествованию Христову» (1 Кор. 9, 12). Трудясь так, пастырь показывает, что и всем нужно трудиться, чтобы не есть «хлеба даром» (2 Фес. 3, 8), а кроме того, таким путем поддерживать слабых и помятовать слова Господа Иисуса: блаженнее давать, нежели принимать (Деян. 20, 35). Главное дело в том, что пастырь, сокращая свою материальную зависимость от пасомых до минимума, отнимает, таким образом, повод у ищущих такового (2 Кор. 11, 12) к нареканиям в том, что он ищет «даяния» только, а не «плода, умножающегося в пользу» прихожан (Флп. 4, 17). Желая быть безукоризненным, желая «лучше умереть, нежели чтобы кто уничтожил похвалу» ero (1 Кор. 9, 15), пастырь трудится сам день и ночь, занимаясь, например, хотя бы и пчеловодством, рыболовством, или столярным мастерством, или же на литературном поприще - словом, благородным каким-нибудь трудом (апостол Павел занимался деланием палаток, см. Деян. 18, 3). При таком образе жизни он со спокойной совестью всегда может сказать своим духовным чадам: вы знаете, что Господь повелел проповеднику «жить от благовествования» (1 Кор. 9, 14), и я имею власть требовать от вас содержания себе; очень не велико, если я, сея вам духовное, буду пожинать у вас телесное (1 Кор. 9, 11), но я не пользовался ничем от вас (1 Кор. 9, 15): «Ни серебра, ни золота, ни одежды я ни от кого не пожелал... нуждам моим и нуждам бывших при мне послужили руки мои сии» (Деян. 20, 33-34). Никто уж при этом из пасомых, конечно, не скажет, что пастырь работает и заботится об них ради материальных выгод, - и больше полюбят пастыря.  

Вопрос о материальном обеспечении духовенства в наше время, да и прежде решался и решается двояко. Одни, к числу которых принадлежит почти все духовенство и на стороне коих высшая духовная власть и сам Государь, стоят за то, чтобы обеспечить духовенство русское жалованием от государства и таким образом поставить его в независимое положение от прихожан. В эту сторону решения вопроса об обеспечении духовенства уже многое сделано и делается русским правительством. Другие, так называемые славянофилы, например С.Ф. Шарапов, а также покойный архиепископ Никанор, защищают старый порядок: обеспечение чрез доброхотные приношения от прихожан, так как чрез это лучше-де устанавливается и теснее становится связь пастыря с пасомыми. Нам думается, по собственному опыту, что тут ошибка, и немалая. Напротив, при таком-то способе обеспечения и не может быть такой тесной связи, какой бы желательно было, а не той, какая теперь иногда устанавливается на почве чисто житейского препровождения времени с часто непозволительными для пастыря удовольствиями. Еще при апостоле Павле, в его времена в Коринфе, как видно, были уже недоумения и неприятности из-за материального обеспечения. Почему Апостол и счел за лучшее, во избежание соблазнов, не пользоваться данной ему властью жить на счет паствы, а работать своими руками, так как нe было иного способа обеспечить себя. Жалование в наше время - самое лучшее, что можно желать для успеха пастырского дела.  

Трудами ли рук своих живет пастырь, или от пасомых получает обеспечение, или же еще иным способом поддерживает свое материальное существование, однако он об одном заботится - чтобы приучить себя довольствоваться немногим, уметь жить в скудости, уметь жить и в изобилии, имея пропитание и одежду, то есть самое необходимое в жизни временной, быть довольным этим. Пастырь упражняется преуспевать в благочестии, а «благочестие на все полезно» (1 Тим. 4, 7-8; 6, 11), то есть и для благоденствия в настоящей жизни, и для вечного блаженства в будущей. Держась «вечной жизни, к которой... и призван» (1 Тим. 6, 12), пастырь, взирая постоянно «на начальника и совершителя веры Иисуса» (Евр. 12, 2), весьма умерен в пользовании земными благами - не яствами, а благодатию укрепляет себя (Евр. 13, 9); уповая на Бога живаго, спокойно переносит все трудности жизни временной (1 Тим. 4, 10), так как «ничего не принес в мир» и ничего не унесет из него (1 Тим. 6, 7). 

III  Деятельность пастыря и отношение его к пастве

Как должно поступать в доме Божием, (1 Тим. 3,15)?  

Внимайте ... стаду (Деян. 20, 28). 

Проповедуй слово, настой во время, и не во время, обличай, запрещай, увещевай (2 Тим. 4,2).  

Совершай дело благовестника, исполняй служение (2 Тим. 4, 5), старайся представить себя, Богу... делателем неукоризненным, верно преподающим слово истины (2 Тим. 2, 15).  

Возгревая дар Божий, полученный в хиротонии, своей богоподобной, можно сказать, подвижнической жизнью, непрестанно «внимая себе», своему собственному умственному и нравственному усовершенствованию, пастырь не столько имеет в виду себя самого, свое личное спасение, сколько приготовляется таким подвигом жизни к вверенному ему Богом великому служению (1 Кор. 9, 17; Кол. 1, 25; 1 Тим. 1, 11-12; 1 Фес. 2, 4; Еф. 4, 12) благовестника, учителя и воспитателя, домостроителя таин Божиих и управителя душ человеческих.  

С получением благодатного дарования Божия в Таинстве Хиротонии пастырь получает от Церкви Христовой в лице апостольского преемника - епископа, на свое попечение и ответственность стадо духовных овец - душ человеческих, или ниву Божию духовную. Стадо это, поручаемое пастырю, дорогое, такое дорогое, что для «стяжания» его потребовалась и пролита была бесценная кровь Спасителя- Бога (Деян. 20, 28; 1 Кор. 6, 20; 7, 23). И вот это-то стадо, эту ниву пастырь, как служитель и раб Христа (Еф. 3, 7; 2 Кор. 3, 6; 6, 4; 1 Кор. 4, 1; 2 Кор. 4, 5; Гал. 1, 10), посланник от имени Его (2 Кор. 5, 20), споспешник и соработник на ниве Его (1 Кор. 3, 9; 2 Кор. 6, 1), и должен упасти и возделать (Деян. 20, 28; 1 Кор. 3, 9).  

Пастух бессловесных овец, любя их и зная всех наперечет, выбирает и предлагает для них добрую, полезную пищу, заботится об их здоровье, ухаживает за ними, зорко следит за каждой овцой, как бы враг не похитил ее или хищный зверь не растерзал, а в случае нападения защищает, рискуя часто даже собственной жизнию. Земледелец возделывает ниву, разрыхляет почву, удобряет ее и сеет семена, потом очищает ниву от сорных трав, поливает. Подобно этому и пастырь трудится над своим стадом и своей нивой словесных овец - душ человеческих. Вместе с благодатию Божиею, которая с ним (1 Кор. 15, 10; Еф. 3, 7), вместе с той силою, которая действует в нем могущественно (Кол. 1, 29), с тем «даром Божиим», который живет (2 Тим. 1, 6;1 Тим. 4, 14) в нем, он предлагает пищу своим духовным овцам, открывает им тайну домостроительства спасения людей, скрытую от веков и родов до времени и открытую с явлением Христа на землю (Кол. 1, 26; Еф. 3, 8-9; 1 Кор. 2, 7; Тит. 1, 3; 2, 11; 2 Тим. 1, 10). Он открывает своим пасомым, что Христос - единственный Посредник между Богом и людьми, предавший Себя для искупления всех (1 Тим. 2, 1-7), разрушивший смерть и явивший жизнь и нетление (2 Тим. 1, 10) Своим воскресением; что Он спасает людей и призывает к святой жизни по Своей милости, а не по делам их праведности, чрез баню возрождения и обновления Духом Святым (Тит. 3, 5); что они, оправдываемые благодатию, могут быть наследниками вечно блаженной жизни (Тит. 3, 7) под условием, если уверуют в Него, так как «без веры угодить Богу невозможно» (Евр. 11, 6), если отвергнутся нечестия и мирских похотей, целомудренно и праведно будут жить в нынешнем веке, ожидая явления великого Бога и Спасителя (Тит. 2, 12-13). Бог призывает людей в Царство Свое и славу Свою, к общению с Собою (1 Фес. 2, 12), и они должны знать, в чем состоит надежда призвания их «и какое богатство... наследия Его для святых» (Еф. 1, 18). Им необходимо только отложить образ ветхого человека и облечься в нового, созданного по Богу в правде и преподобии истины (Еф. 4, 22-24; Кол. 3, 9-10; Рим. 6, 6-11), не быть младенцами, увлекающимися всяким ветром учения по лукавству человеков, по хитроумному искусству обольщения (Еф. 4, 14), а поступать достойно Бога (1 Фес. 2, 12), чтобы в сердце их вселился и изобразился Христос (Еф. 3, 17; Гал. 4, 19). Вот этот путь на жизненные пажити и к вечному спасению пастырь и указывает своим пасомым прежде всего, если они совсем не знают его, а тем, которые знают, но забывают, подавляемые временными заботами о земной жизни, постоянно напоминает.  

Пастырь сам идет вперед и за собой ведет своих пасомых, указывая им не только куда идти, но и как идти, причем сообщает им в помощь и силу благодатную чрез Таинства (1 Кор. 4, 1; 10, 16-17), ходатайствует за них пред Богом, молится, приносит жертву бескровную (Евр. 9, 14; 10, 19; 1 Кор. 10, 16-17; 11, 24-26) - делает все, чтобы управить их в Царство Небесное, привести к горнему Иерусалиму‚ куда он сам идет (Евр. 12, 22-24). «Лютых волков» — врагов, покушающихся на стадо с целью расхитить его (Деян. 20, 29), пастырь отражает и отгоняет, а негодных и паршивых овец стада врачует, и даже на время удаляет, чтобы другие спаслись и не заразились. Одним словом, строго следит за всем стадом и водворяет везде порядок и повиновение.  

Дело свое пастырь начинает с того, что просит от имени Христа всех примириться с Богом (2 Кор. 5, 20), покаяться и уверовать в Него (Деян. 20, 20-24), так как приходящий к Богу и ищущий общения с Ним прежде всего должен веровать (Евр. 11, 6; Рим. 10, 11). Чрез наставление в вере ему подается благодать Духа Святого (Рим. 5, 2; Гал. 3, 2), которой он очищается, оправдывается (Еф. 2, 5-8; Рим. 3, 24) и примиряется с Богом, которой и потом «стоит и хвалится надеждою славы Божией» (Рим. 5, 2). Но вера - начало всего - от слышания, а слышание - от слова (Рим. 10, 17). Ясно, что прежде всего пастырь, имея ум Христов, «словами... изученными от Духа Святаго» (1 Кор. 2, 13-16), подает своим пасомым свой учительный голос, - это главная и священная обязанность его служения (Рим. 15, 16; 1 Кор. 1, 17; 9, 16; 1 Тим. 3, 2; 4, 11, 13-16; 5, 17; 2 Тим. 2, 2,24; 4, 2-5); если он не исполняет ее, то подвергается тяжкой ответственности и лишается всякой похвалы от Пославшего Его (1 Кор. 9, 16).  

Всех своих пасомых пастырь наставляет «в здравом учении» (Тит. 1, 9), проповедует им слово (2 Тим. 4, 2). «Здравые словеса», или «здравое учение» - норма христианского благовестия о спасении человека, данная Христом (1 Кор. 15, 1-3; Гал. 1, 11-12) и апостолами (2 Тим. 1, 13; 2, 2; 3, 14), запечатлена в Священном Писании и Священном Предании. В этих источниках богооткровенного учения заключаются все истины веры и нравственности христианской, все, что полезно и необходимо знать христианину (1 Тим. 1, 3-5; 6, 1-10; 5, 1-16; 6, 14-15, 20; 2 Тим. 1, 13; 2, 2; 3, 14-16; Тит. 3, 1-2, 8). Поэтому пастырь, постоянно сам внимая чтению и питаясь «словами веры» (1 Тим. 4, 6, 13-16), и сообщает пасомым эти истины веры и нравственности, полагает в основание учение о Христе, а не иное какое (1 Кор. 3, 11). Он передает чистую истину, «как от Бога, пред Богом, во Христе» (2 Кор. 2, 17), не мудрствуя «сверх того, что написано» (1 Кор. 4, 6). «Неисследимое богатство Христово... домостроительство тайны» спасения (Еф. 3, 8-9) - этот чистый хлеб, манну жизни - пастырь и предлагает пасомым, делится ею с ними и прячет, так сказать, это сокровище в душах их. Пасомые узнают от него вероучительные истины божественного откровения, научаются познанию Бога, Его свойств и действий, узнают отношения Его к миру и людей к Нему, условия воссоединения с Ним отпадших. Но так как вера в смысле голого знания и усвоения истин богооткровенных еще не спасает человека, так как нe тот знает Бога, кто составил верный образ Его в уме, а тот, кто в сердце воспитал любовь к Нему (1 Кор. 8, 1- 3; 13, 2-3) и стремится уподобиться Ему в своей жизни (1 Фес. 4, 1-5, 7), то и пастырь не ограничивается одним сообщением истин веры, а учит и тому, что нужно жить по духу веры (Гал. 5, 25), добродетельно и благочестиво. Пастырь учит, что пасомые, уверовав в Бога, должны стараться «быть прилежными к добрым делам» (Тит. 3, 8; 2, 14), потому что они созданы во Христе Иисусе на добрые дела (Еф. 2, 10); плод их жизни - святость (Рим. 6, 22), и Спаситель предал Себя за нас чтобы «очистить Себе народ... ревностный к добрым делам» (Тит. 2, 14), вера во Христа имеет силу только действуемая любовью (Гал. 5, 6). Потому пасомые и должны поступать достойно звания, в которое призваны, достойно Бога призвавшего (Еф. 4, 1; Кол. 1, 9-10; 2 Фес. 1, 11-12), «принося плод во всяком деле благом» (Кол. 1, 10), а не быть бесплодными (Тит. 3, 14), показывая только вид благочестия и не имея силы его (2 Тим. 3, 5). Пасомые должны отвергнуться «нечестия и мирских похотей» (Тит. 2, 12), отступить от неправды (2 Тим. 2, 19) и не участвовать «в бесплодных делах тьмы» (Еф. 5, 11), - напротив, упражняться только в добрых делах, жить по духу, а не по плоти (Гал. 5, 17), чтобы в них были те же чувства, какие и во Христе (Флп. 2, 5), чтобы Христос вселился в сердца их и они крепко Духом Святым утвердились во внутреннем человеке (Еф. 3, 16-17), заботясь об истинном и коренном исправлении сердца, а не измеряя невежественно праведность и греховность только числом известных добродетелей и пороков. Пастырь именно указывает своим ученикам самый корень и основание всякого доброго дела, указывает, откуда вытекают обязанности их быть добрыми и как нужно измерять совершенство в праведности и падение в бездну греховности. 

Обучая благочестию своих пасомых, пастырь постоянно предупреждает их, что только чистая и добрая жизнь, незапятнанная совесть дают им возможность правильно веровать в Бога, лукавое же и неверное сердце ведет к отступлению от Бога (Евр. 3, 12). Дело в том, что не заботящийся о «доброй совести» позволяет произвол в области жизни, а отсюда легко допускает произвол в области мысли. А уже этот последний легко принимает всякие предположения, несогласные с верой, переходящие в вероятности, а потом и в оппозицию вере. Таким образом, благочестивая жизнь обусловливает правильную веру в Бога, а вера и дает, со своей стороны, разумный смысл благочестивой жизни, потому что из-за неведения здравого учения пасомые могут набраться негодной пищи вроде пустословий и всякого вздора, суеверий и «бабьих басен» (2 Тим. 4, 4; 2, 16; 1 Тим. 4, 7). Вот почему пастырь и старается всюду и всегда, в церкви и по домам внедрять истины веры и нравственности христианской, «здравые словеса» (1 Тим. 6, 3; 2 Тим. 1, 13) в сердца своих пасомых, раскрывает их обстоятельно и основательно и ясно, так, чтобы истины эти нашли доступ к уму и сердцу, чтобы они приняты были с глубоким убеждением в их неложности. Пастырь старается изобразить пасомым Христа, как бы пред ними распятого (Гал. 3, 1), и все дело спасения представить как бы в их глазах совершившимся. Если удается ему достичь того, что вера пасомых будет тверда и непоколебима, и притом живая и деятельная, то он будет спокоен тогда относительно «лютых волков, не щадящих стада» (Деян. 20, 29), да и паршивых овец в самом стаде. Когда уразумеют пасомые истину, она освободит их (2 Кор. 6, 14; Ин. 8, 32), как вечно живая сила, достаточная для отражения всяких врагов ее и всяких заблуждений. 

Сообщая богооткровенные истины веры и нравственности своим пасомым, пастырь-учитель неизбежно встречается далее с вопросом: кого и как учить из своих пасомых? Ведь он имеет дело с живыми людьми, из которых каждый в силу своей индивидуальности отличается от другого и по характеру, и по складу ума, и по силе воли и интенсивности чувства. Каждый имеет свои запросы религиозные, умственные и нравственные. Хотя тело одно, но имеет многие члены: есть слабейшие, менее благородные и благообразные, и есть благообразные и совершенные (1 Кор. 12, 12, 22-24; 2 Тим. 2, 20). Одни по способности младенцы и требуют еще детской пищи - молока, то есть нуждаются в обучении первым началам слова Божия, как несведующие в слове правды (Евр. 5, 12-13; Еф. 4, 14; 1 Кор. 13, 11). Другие, у которых чувства навыком приучены уже к различению добра и зла, имеют нужду в твердой пище, свойственной совершенным (Евр. 5, 14; 1 Кор. 2, 6). Неодинаковы пасомые по полу и возрасту: есть старцы и старицы, зрелые мужи и жены, юноши и девы (1 Тим. 5, 1-3; Тит. 9, 2-6). Неодинаковы они и по положению в обществе, по состоянию: есть господа и рабы, начальствующие и подчиненные, богатые и бедные (1 Тим. 6, 17, 1-2; 2, 1-2). Одним словом, среди паствы, как в большом доме, всегда «есть сосуды не только золотые и серебряные, но и деревянные и глиняные» (2 Тим. 2, 20). Каждый имеет свое дарование (1 Кор. 4, 7). Принимая все это во внимание, пастырь учит людей старческого возраста быть степенными, не допускающими ничего не сообразного с их почтенным положением, целомудренными как в смысле воздержания от плотских удовольствий и пожеланий, предосудительных особенно в старце, стоящем на краю могилы, так и в смысле благоразумия, приличного вполне опытной старости. Учит их быть здравыми в вере, любви и терпении, в перенесении немощей, свойственных возрасту их. Старицам внушает воздерживаться от клеветы, сплетен и пьянства, а заниматься лучше воспитанием молодого поколения в началах здравой веры и строгой нравственности; девиц и женщин учит быть примерными женами и матерями в своей семье, что особенно важно для них и для пастыря, так как они в этом случае являются помощницами ему (Тит. 2, 2-6, ср. 1 Тим. 5, 1-3). Вдовиц пастырь учит быть беспорочными, пребывать в молитве день и ночь, потому что в противном случае, если они будут предаваться сластолюбию, то могут считать себя заживо умершими (1 Тим. 5, 5-6). Жен учит повиноваться мужьям, а этих последних любить своих жен. Детей учит быть послушными родителям во всем, а отцов — не раздражать своих детей, но воспитывать их в учении и наставлении Господнем (Кол. 3, 18-21, ср. Еф. 5, 1-4).  

Юношей и девиц пастырь учит быть целомудренными и чистыми (Тит. 2, 6). Им он открывает истину прямее и определеннее и с большим авторитетом (1 Фес. 2, 7). Рабов пастырь увещевает к повиновению (Тит. 2, 9). Они не должны «смущаться» своим положением, «ибо раб, призванный в Господе, есть свободный Господа; равно и призванный свободным есть раб Христов» (1 Кор. 7, 21-22). Рабы должны угождать и служить господам в простоте сердца, боясь Бога, не из человекоугодничества, а как бы служа самому Господу. Особенно же верующим господам, как братьям, должно угождать, потому что и эти последние относятся к ним по-братски. Они должны помнить, что вера не отнимает права господства, а украшает его. Имея это в виду, они обязаны поступать по совести, честно, ревностно исполнять свои обязанности, зная, что служат Господу и от Него получат воздаяние по заслугам (Кол. 3, 22-25; 1 Тим. 6, 1-2; Тит. 2, 9). С своей стороны господа должны оказывать рабам должное и справедливое, зная, что имеют судьею Господа на небесах (Кол. 4, 1; Еф. 6, 9).  

В отношении к начальству и властям пастырь учит пасомых повиноваться и покоряться не только из-за страха наказания, но и по совести, быть готовыми на всякое доброе дело, молиться за царя и всех подвластных ему, так как власть от Бога, и противящийся ей противится, таким образом, Самому Богу и Ero установлению. Начальник должен помнить, что он - Божий слуга на добро, отмститель в наказание делающему злое. Всякому следует воздавать должное: «кому подать, подать; кому оброк, оброк; кому страх, страх; кому честь, честь» (Рим. 13, 7; 1 Тим. 2, 1-2).  

Богатых в нынешнем веке пастырь увещевает не надеяться на свое неверное богатство, а на Бога живаго, употреблять лучше богатство на добрые дела и чрез это собирать себе сокровище в будущей жизни (1 Тим. 6, 17-19). Одним словом, пастырь учит каждого сообразно с тем званием, в которое он призван (1 Кор. 7, 20-24; 7, 7), старается в сердце каждого посеять семена слова Божия и осветить каждому его внутренний мир.  

Но в то время как пастырь сеет семена слова Божия в душах пасомых, враг рода человеческого - дух обольститель, дух злобы поднебесный и мироправитель «тьмы века сего» (Еф. 6, 12), тоже не дремлет и сеет плевелы (1 Фес. 3, 5; 2, 18) на ниве Божией, так что вместе с добрыми семенами растут и терния, которые, если не выдернуть их с корнем, могут даже заглушить добрые всходы совершенно. В стаде духовных овец пастыря могут быть и больные, зараженные, а также упрямые и непокорные овцы, которые будут отставать от других - здоровых и тем производить беспорядок, мешать общему делу. 

Пастырь, таким образом, встречается с новой задачей - расчистить ниву от терний, чтобы легче всходили добрые семена, уврачевать больных и непокорных овец, чтобы они не отставали от здоровых. 

Без сомнения, предполагается, что пастырь всегда хорошо знает то или иное состояние духовного стада, то или иное положение нивы своей. Он с первого же дня по вступлении на служение все время с пасомыми если не телом, то духом (Деян. 20, 18; Кол. 2, 5), знакомится с каждым членом паствы, непременно с каждой овцой, у каждого изучает его жизнь, характер, силу воли, умственное и нравственное состояние и запросы души, а также недуги и немощи. Потому, наблюдая за каждым из пасомых, пастырь и знает всегда, кто здоров и кто болен, и чем болен. В одних он замечает недуг неверия или маловерия, сомнения или индифферентизма, в других склонность к неповиновению и заблуждению в форме раскола или сектантства; в третьих замечает уклонение от нравственной жизни, отсутствие благочестия, а то и прямо погружения в бездну греха, пороков и страстей; в иных, наконец, видит только легкомысленное и поверхностное отношение к предметам веры и нравственности и вследствие этого склонность к пустым спорам и состязаниям, производящим не «назидание, а разорение веры». Видя эти тернии на своей ниве, зная больных овец своего духовного стада, пастырь, повторяем, и стремится исправить и уврачевать всех, направить на истинный путь, а здоровых ободрить и поощрить к дальнейшему шествию правым путем. Руководствуясь словом Божиим, которое «богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности, да будет совершен Божий человек» (2 Тим. 3, 16-17), вооружившись им, живым и действенным, острейшим «всякого меча обоюдоострого», проникающим «до разделения души и духа, составов и мозгов» и судящим «помышления и намерения сердечные» (Евр. 4, 12,13), - пастырь с великим дерзновением и в то же время с нежностью кормилицы (1 Фес. 2, 7) приступает к очищению и врачеванию. Он с великим долготерпением наставляет, увещевает, обличает, умоляет и запрещает (2 Тим. 4, 2).

Всем и каждому «говорит», конечно, прежде всего, что христианину следует поступать и жить сообразно со «здравым учением» (Тит. 2, 1), подчиняться правилам христианской жизни и деятельности. Тех, которые колеблются в вере или заражены суевериями, увлекаются баснями и пустословием, а также тех, которые уклоняются от доброй жизни, от исполнения заповедей, пастырь увещевает, и даже настойчиво умоляет (2 Тим. 4, 2; Тит. 2, 15; 3, 10; 2 Тим. 2, 14-25; 1 Тим. 6, 2; 5, 7) не сообразоваться с веком сим, но преобразоваться «обновлением ума», чтобы «познавать, что есть воля Божия, благая, угодная и совершенная» (Рим. 12, 2, ср. Еф. 5, 10, 17; 4, 23-24; Кол. 3, 9-10; 2 Кор. 13, 5; Гал. 2, 20; Деян. 20, 27). Пастырь умоляет «милосердием Божиим» жить достойно Бога, призвавшего их, представить «тела (свои) в жертву живую, святую, благоугодную Богу, для разумного служения» (Рим. 12, 1), поступать по духу, а нe по плоти (Гал. 5, 17-16), «вести себя благочинно», «попечения о плоти не превращать в похоти» (Рим. 13, 13-14). Здесь пастырь всегда различает поступающих сознательно от тех, кои заблуждаются по неведению или смутному понятию о жизни. Первым пастырь прямо авторитетно приказывает оставить свои заблуждения, а вторым прежде разъясняет, а потом уж просит оставить. Ни тех ни других, однако, он не оставляет, не убедив в ложности их заблуждений или предосудительности их нехристианского поведения, не теряет хотя и слабой надежды на исправление их (2 Тим. 2, 25). Увещевает пастырь всегда властно, как отец детей (1 Фес. 2, 7; 2 Кор. 13, 10; Тит. 2, 15; 2 Тим. 4, 2), но «в духе кротости» (Гал. 6, 1; 1 Кор. 4, 21), без брани или крика, выслушивает великодушно возражения увещеваемого, и этот последний, не подавленный грозной речью пастыря, охотно и спокойно усвояет суть увещания. Если же заблуждающиеся и инакоучащие остаются упорными, внимая «духам обольстителям», или если нарушители Божиих заповедей предаются всяким страстям и порокам, явно и открыто грешат (1 Тим. 5, 24; 1 Кор. 5, 11), как бы намеренно презирая и всякие увещания пастыря, и самый закон нравственности, то таковых пастырь «обличает», и даже нещадно (Тит. 1, 13), прямо и открыто, без всякой робости, сильным словом (2 Тим. 3, 16; 4, 2; 1 Тим. 5, 20; Тит. 1, 9, 13, 2, 15). По отношению к этим последним пастырь поступает так строго ввиду того, что они находятся в прелести гордости и служат соблазном для других - простецов в вере. Явные грехи «прямо ведут к осуждению» (1 Тим. 5, 24), почему пастырь по данной ему власти от Бога публично и обличает их, чтобы ложь заградила уста (Тит. 1, 11); он публично пред всеми испытывает у разгордившихся не слова, а силу (1 Кор. 4, 19), - с своей стороны, в противовес лжи, раскрывает истину, потому что «оружия воинствования (его) не плотские, но сильные Богом» (2 Кор. 10, 4) - «щит веры... и меч духовный, который есть Слово Божие» (Еф. 6, 16, 17). Пастырь громит пороки и нещадно обличает ложь, имея в виду если и не исправить закоренелых преступников закона нравственного и противников истины, то предохранить по крайней мере других от их развращающего влияния. 

При всяком обличении центр тяжести, так сказать, пастырь всегда сосредоточивает на гнусности лжи и порока и вреде, какой они могут принести спасению души, а не на лицах заблуждающихся. Этих последних пастырь жалеет от души и относится к ним с состраданием и скорбью, как к немощным, так что и в строгом обличении его слышится всегда любовь, желание добра обличаемому, «не даст ли им Бог покаяния» (2 Тим. 2, 25).  

Испытав все средства, начиная с убеждения и увещания и кончая обличением, пастырь иногда употребляет крайнюю меру - запрещение, или эпитимию, то есть строгостью пастырской власти заставляет согрешающего исправиться (см. 1 Кор. 5, 1-5; 1 Тим. 1, 20). Употребляя эту крайнюю меру запрещения, он уподобляется телесному врачу, который, видя безуспешность лекарств, делает наконец операцию. А потом, чтобы грешник не впал в отчаяние, он снова начинает прибегать к мягчительным средствам и наставляет и обнадеживает больного успехом и нетрудностью достигнуть его (см. 2 Кор. 2, 7, 10). Иначе, если пастырь будет прямо, без обличения запрещать, то покажется дерзким и никто не станет слушать его. С другой стороны, «если станет только обличать и запрещать, хотя и с силою, но не предложит утешения, то опять не достигнет цели, потому что обличение само по себе невыносимо, если не растворено утешением». Чтобы как-то приобрести заблудшего и поставить его на путь самоисправления, пастырь даже себя уничижает несколько и настолько смиряет, что обращается на время из авторитетного учителя в кроткого просителя (1 Кор. 2, 2-3).  

Если пасомые твердо стоят в истине и готовы подвизаться за веру евангельскую, не страшатся противников, то это добрый признак, что опасности от врага нет. Однако пастырь предупреждает своих духовных чад: «братия, стойте и держите предания, которым вы научены или словом или посланием нашим» (2 Фес. 2, 15), «бодрствуйте... будьте мужественны» (1 Кор. 16, 13), «единомысленны» (Рим. 12, 16; 15, 5; 1 Kop. 1, 10), смотрите, «чтобы кто-нибудь не прельстил вас вкрадчивыми словами... чтобы кто не увлек вас философиею и пустым обольщением, по преданию человеческому, по стихиям мира, а нe по Христу» (Кол. 2, 4, 8), чтобы кто-то не обольстил «вас самовольным смиренномудрием», изнурением тела, одним «видом мудрости» (Кол. 2, 18, 23). Если только заметите таких, которые не слушаются слов пастыря своего, то таких «имейте на замечании» и не сообщайтесь с ними (2 Фес. 3, 14).  

Достаточно бывает иногда, чтобы одна или две овцы духовные из всего стада остались колеблющимися в вере, и болезнь неверия может распространиться дальше и охватить многих. Дело в том, что эти сомневающиеся в вере и неискусные легче всего воспринимают семена лжи и заблуждения, а враги этим пользуются и делают свое дело, нападая на стадо, как «лютые волки» (Деян. 20, 29).  

Что же делать пастырю и как бороться с врагами, чтобы защитить своих овец? 

Самое лучшее, конечно, средство и оружие против врага, как мы уже упомянули выше, это сделать самую почву не восприимчивой для вражеских семян лжи и неверия, - тогда и без борьбы замыслы врагов останутся безуспешными. Однако в этом случае пастырь лучше сделает, если вступит с ними в беседу, устную или печатную. Он вступит на борьбу с оружием не плотским, но сильным Богом (2 Кор. 10, 4), с палицей веры и «мечом духовным» - словом Божиим, «препоясав чресла... истиною» (Еф. 6, 14-17), и разоблачит ложь, несообразность с истиной учения врагов, противность Богу их заповедей, ocновывающихся не на учении Христа, а на произволе людей, чуждых истины.  

Вообще, нужно заметить, что пастырь ведет борьбу двояко: с одной стороны, представляет отрицательные доказательства в пользу истины - иначе говоря, тем же оружием побивает врагов, с которым они нападают; с другой стороны, непременно раскрывает христианскую истину с положительной стороны: все догматы христианского учения о спасении людей благодатию Божией и учение о добродетельной жизни. В том и другом случае он старается «заграждать уста» врагам, чтобы не имели уже больше ничего сказать в свою защиту (Тит. 1, 11; 2, 8). Однако слишком вдаваться в полемику пастырю не следует, а также увлекаться отрицательными доводами в пользу истины или пускаться в диалектические тонкости и логические доводы. Он всегда помнит, что власть ему дана от Бога к созиданию, а не разорению (2 Кор. 10, 8), что, увлекаясь слишком диалектикой, он может свести все дело беседы к пререкательным «человеческия премудрости словесем» (1 Кор. 2, 4). Задача его вовсе не в том чтобы входить в логику неверия или превращать учение об истине евангельской в один из видов мирской мудрости (1 Кор. 1, 18-31). Он всегда стоит на почве евангельской истины, которая действует главным образом убеждением сердца, открывая особый, необыкновенный для естественных познаний нравственный путь просвещения, так что все логические умозаключения в сравнении с этим нравственно возвышенным путем просвещения оказываются бессильными. Слово пастыря, как провозвестника истины, хотя и не в премудрости человеческой, но дышит победоносной силой Божией (1 Фес. 1, 5). Как сила Божия для спасаемых, слово его ни в коем случае нe обращается в робкую апологию или в искусственную сделку с шаткими учениями неверия и отрицания со стороны врагов. Он по возможности бережется противящихся слову Божию (2 Тим. 4, 15; 2, 18). Особенно если пастырь заметит, что враги его стада пустословы, незнакомые с тем, что относится к делу веры, или знакомые поверхностно, дилетанты, «умом прельщени», увлекающиеся разного рода бродячими идеями, любящие поспорить даже до страсти (1 Тим. 6, 4, 5), - то с таковыми он не вступает в состязание, избегает их и отвращается их «негодного пустословия и прекословий лжеименного знания» (1 Тим. 6, 20; 2 Тим. 2, 16). «Пустые споры» и состязания, особенно глупые и невежественные, рождают только ссоры, «зависть... злоречия, лукавые подозрения» и служат не «к пользе, а к расстройству слушающих» (1 Тим. 6, 5, 4; 2 Тим. 2, 14). Вообще, когда. вера низводится на степень одних отвлеченных рассуждений, пастырь тогда весьма осторожен в опровержениях, особенно без достаточных оснований для этих опровержений. Он не ритор, не софист, не диалектик, а учитель истины, утверждающий ее божественным авторитетом, почему ему и смысла нет тратить время на споры, оканчивающиеся в результате разорением, а не созиданием. Пастырь как сам уклоняется от пустых споров, так и пасомых предостерегает от этой бесполезной страсти к состязаниям (2 Тим. 2, 14). Он, как служитель мира, обличает и увещевает противников то сильным словом (Тит. 1, 13), то с нежностью и кротко (1 Фес. 2, 7), раскрывает им евангельскую истину и, сравнивая с ней их заблуждения и ложь, указывает всю их нелепость и вред для спасения души. Если после этих неоднократных увещаний (Тит. 3, 10) враги остаются упорными в своих заблуждениях, то пастырь прерывает с ними сношение сам и пасомым приказывает сделать то же (2 Фес. 3, 14; 2 Фес. 3, 6; 1 Кор. 5, 11) и предоставляет их суду Божию и себе самим (Тит. 3, 10, 11). Он знает, что хотя «злые... люди и обманщики будут преуспевать во зле, вводя в заблуждение и заблуждаясь» (2 Тим. 3, 13; 2, 16), однако успех их временный - смущающие понесут осуждение (Гал. 5, 10), так как в основе их строя жизни и учения лежит ложь и «безумие», которые непременно со временем должны открыться (2 Тим. 3, 9). Однако пастырь всегда, «день и ночь», должен бдительно стоять на своем высоком посту. Действительно, тысячу очей нужно иметь ему, чтобы за всеми наблюдать, чтобы ни одна овца не погибла, не отстала от стада, не заблудилась, чтобы враг не подкрался тайно и не расхитил овец. Сколько нужно внимания пастырю по отношению к «себе и учению», чтобы верно преподавать слово истины (1 Тим. 4, 16), чтобы сохранить «образец здравого учения», полученного от Христа и апостолов (2 Тим.1,13), не повредив и не исказив его, особенно в борьбе с врагами истины! Сколько бдительности требуется также и к пастве, сколько внимания нужно к тому, чтобы предохранить каждую духовную овцу от заражения какой-нибудь болезнью, сколько требуется труда и терпения, чтобы уврачевать, оздоровить, если заразятся овцы!  

Поистине, при таком положении дела, если пастырь ограничится только всенародным учительством в форме церковной проповеди, то и наполовину не достигнет осуществления своей высокой задачи.  

Допустим даже, что пастырь-проповедник вложит в проповедь всю энергию своего ума и всю силу чувства, на какую способно его сердце, и подкрепит свою речь всеми средствами учености, доступными ему, - все же цели вполне не достигнет. Дело в том, что путем проповеди, как общей духовной пищи, хлеба жизни, предлагаемого всем нуждающимся в нем, пасомые могут только знакомиться с истинами веры и нравственности, но напечатлеются ли эти истины в душе каждого и сделаются ли руководящим началом их жизни и деятельности, войдут ли, так сказать, в плоть и кровь их - в этом можно сомневаться. Пасомые, как живые люди, по своей индивидуальности, по характеру и складу ума, интенсивности чувства и силе воли весьма различаются: «для иных нужен бич, для других узда, для одних хорошо и полезно одно, для других — другое, первым противное». Несомненно, что одной церковной проповедью пастырь тут не может удовлетворить всех и каждого. Мало пользы будет, если истины останутся только знанием, достоянием ума, а не ума и сердца, если человек и будет знать, что одно хорошо, а другое дурно, но не сумеет приложить к себе это доброе и избежать дурного.  

Чтобы дать каждому то, что ему нужно, что он способен воспринять, и научить каждого, как воспринятое осуществить, для этого первейшее и самое важное в смысле успешности средство - частное учительство. Пастырь буквально ходит из дома в дом (Деян. 20, 20), несет и возвещает истину от сердца к сердцу, предлагая каждому (Деян. 20, 31) слово назидания, утешения, наставления сообразно его потребностям и нуждам духовным, а иногда и материальным. Какой бы случай ни представился для него к встрече с пасомым, он непременно воспользуется им, чтобы поучить его, сообщить ему «волю Божию» (Деян. 20, 27) о спасении людей. При таком учительстве «во время и не во время», днем и ночью, часто со многими «слезами» (2 Тим. 4, 2; Деян. 20, 31), руководствуясь собственным личным духовным опытом, пастырь проникает в тайники человеческого сердца, изучает все особенности в характерах своих пасомых, ту или другую ступень их греховного состояния, настроенность их души, их убеждения и заблуждения, и сообразно этому печется о душах своих пасомых вполне целесообразно и с успехом, спасая себя и слушающих его (1 Тим. 4,16), изъясняя «всю волю Божию» (Деян. 20, 27), не опуская «ничего полезного» (Деян. 20, 20), научая всякого и «всякой премудрости», чтобы «быть готовым на всякое доброе дело» (Кол. 1, 28; Тит. 3,1; 2 Тим. 3, 17).  

Уча во всякое время с настойчивостью, обличая, запрещая, умоляя, пастырь употребляет все усилия с своей стороны, чтобы способствовать преспеянию в благодатной жизни своих духовных чад словом и убеждением. Но этим он не ограничивается. Едва ли не в большей мере, чем словом, - это обязательно и вне сомнения - он учит всех своею жизнью богоподобной. Проповедь, или учительство евангельским истинам словом-убеждением, и учительство тем же истинам собственною «жизнью во Христе» - это две руки пастыря, правая и левая, которыми он «исполняет... (свое) служение» (1 Кор. 9, 17). Пастырь призывает всех и все к обновлению, к новой жизни во Христе (2 Кор. 5, 17; Гал. 6, 15; Рим. 12, 2; Еф. 4, 23-24), - не только «устами... исповедывать Иисуса Господом» и другие истины спасения христианина, но главным образом «сердцем веровать к праведности» (Рим. 10, 9-10); он просит всех «духом пламенеть», «отвращаться зла, прилепляться к добру», в молитве быть постоянными, «побеждать зло добром» (Рим. 12, 11, 9, 12, 21, ср. 1 Фес. 5, 15-22, 17, 21), «не оставаться должными никому ничем, кроме взаимной любви» (Рим.13, 8), «вести себя благочинно» (Рим. 13, 13; 1 Кор. 7, 35), «искать того, что служит к миру и ко взаимному назиданию» (Рим.14, 19), «не думать о себе более, нежели должно» (Рим. 12, 3, 16), «не мудрствовать сверх того, что написано» в слове Божием (1 Кор. 4, 6); тела свои, как храмы «живущего (в них) Святаго Духа», представлять для разумного служения Богу, а «попечения о плоти не превращать в похоти» (1 Кор. 6, 19; Рим. 12, 1; Рим. 13, 14), прославлять Бога в телах и душах (1 Кор. 6, 20), жить более по духу, а не по вожделениям плоти (Гал. 5, 16-25); оставаться в том звании пред Богом, в котором каждый призван (1 Кор. 7, 20-24), чаще испытывать себя, в вере ли находится каждый (2 Кор. 13, 5; Гал. 6, 4), переносить терпеливо скорби и страдания (Рим. 12, 12) - одним словом, познавать волю Божию, «что благоугодно» Ему (Рим. 12, 2; Еф. 5, 7-10) и «со страхом и трепетом совершать свое спасение» (Флп. 2, 12), и подражать во всем пастырю своему, быть, как он (Гал. 4, 12; Флп. 3, 17; 1 Кор. 11, 1; 4, 16). Проповедуя все это, указывая путь в Царство Небесное другим, уча других обновиться, «облечься в нового человека, созданного по Богу, в праведности и святости истины» (Еф. 4, 24; Кол. 3, 10), не должен ли пастырь сам непременно стать «новою тварью» (2 Кор. 5, 17), не должен ли он идти впереди, а овцы пойдут уже следом за ним? Кто иной, как не пастырь, всегда должен говорить: «Я сораспялся Христу, и уже не я живу, но живет во мне Христос. A что ныне живу во плоти, то живу верою в Сына Божия» (Гал. 2, 19-20)? Кто, как не пастырь, должен жить духом, «пламенеть» им и поступать по духу (Гал. 5, 16; Рим. 12, 11; 1 Фес. 5, 19)? Кто, как не он, должен вести непрестанную борьбу co злом, с вожделениями плоти (1 Кор. 9, 27), в силу того именно, что чрез плоть и кровь действуют на душу начала и власти, мироправители тьмы века сего, духи злобы поднебесные (Еф. 6, 12)? Кто, как не он, должен понимать истинный смысл настоящей временной жизни и говорить: «для меня жизнь - Христос, и смерть - приобретение» (Флп. 1, 21)? Вне всякого сомнения, что пастырь, уча других, прежде всего учит себя самого. Его жизнь служит подтверждением всего его учительства и всем и каждому свидетельствует, что вера не басня и добродетели не причина лихоимания и повод к корыстной наживе. Смотря на образцовую жизнь пастыря, как он сам исполняет то, чему учит других, никто не усомнится в истинности слов его и не усомнится в том, что это действительно слуга Божий, и поэтому что видят в нем, то и исполняют, что слышат, что приняли, чему научились от него, то и делают (Флп. 4, 9). Напротив, если пастырь, «уча других, не учит себя самого, проповедуя не красть, крадет; говоря: “не прелюбодействуй”, прелюбодействует; гнушаясь идолов, святотатствует», - одним словом, хвалясь знанием закона, сам нарушает закон (Рим. 2, 21-23), то он одной рукой разрушает то, что другой созидает, и, таким образом, трудится бесплодно, без успеха и остается сам «недостойным» (1 Кор. 9, 27).  

В своей жизни пастырь подкрепляется постоянно благодатию Божией (Кол. 1, 29; 1 Кор. 15, 10), потому что не только делать, но и помыслить что-нибудь «от себя, как бы от себя», он не может, вся же «способность (его) от Бога» (2 Кор. 3, 5). Он «благодатию Божиею есмь то, что есмь» (1 Кор. 15, 10). A если так, то и пасомым - таким же людям, как он, нужна та же благодатная сила (Гал. 4, 12; Флп. 1, 7), чтобы подражать ему и чрез него Самому Христу (1 Кор. 11, 1; 4, 6), «подражать Богу» (Еф. 5, 1), иметь одни чувствования со Христом Иисусом (Флп. 2, 5). Где же и как получить им эту силу Божию, содействующую их спасению? - Тот же пастырь, который учит их исполнять волю Божию, даст им и вспомогательное средство, имеющее силу в себе самом спасать других, всех, с верою принимающих это средство. Он же, этот благовестник Евангелия o спасении человека, есть и носитель, и раздаятель благодатных даров Божиих верующим, он же и «домостроитель таин Божиих» (1 Кор. 4, 1).  

Чтобы прийти к Богу, нужно прежде всего веровать в Него, «что Он есть» (Евр. 11,6), а сие не от человека зависит, но «Божий дар» (Еф. 2, 8), хотя и человек здесь принимает участие своим согласием или несогласием на принятие дара (Евр. 4, 2). Чрез благодать, по искренней и живой вере в Бога Отца, Господа Иисуса Христа и Святого Духа, человек оправдывается и соединяется со Христом (Рим. 3, 24; 5, 2). Чрез благодать же он освобождается от рабства греху и становится рабом Богу; плодом его жизни поэтому должна быть святость, а концом является жизнь вечная (Рим. 6, 22). Но чтобы «почитать себя мертвым для греха» и жить для Бога, чтобы не грех царствовал в смертном теле (Рим. 6, 11-12), а обитал Дух Святой, чтобы человек-грешник освободился от плена закону греховному, живущему в членах его и противоборствующему закону ума - закону Божию, чтобы человек не только желал доброго, но и делал его (Рим. 7, 23, 15, 18), - для этого ему опять нужна непременно благодатная сила Божия, в немощах его ему нужно подкрепление от Духа Святого (Рим. 8, 25; Евр. 12, 28). Сердце человека всегда должно укрепляться благодатию Божией (Евр. 13, 9; Рим. 5, 2), и никто во все время своего жизненного подвига не должен этой благодати лишаться (Евр. 12, 15). Как в начале, при обращении грешника на путь Христов, так и потом, во время его земного странствования к «горнему Иерусалиму», восхождения его по бесконечной лестнице нравственного совершенства до полного уподобления Богу - своему Первообразу, строитель «таин Божиих» - пастырь не перестает подавать ему благодатную силу, способную совершать спасение человека. «Благовествованием», или посредством слова, пастырь «родит» духовных чад во Христе (1 Кор. 4,15), освящает их «банею водною», так что они становятся «святыми и непорочными», без всякого пятна (Еф. 5, 26-27). Потом чрез помазание запечатлевает их и дает «залог Духа» в сердца их (2 Кор. 1, 21-22, ср. Еф. 4, 30). Ho если кто, сделавшись «новою тварию» и «причастником Христу» (2 Кор. 5, 17; Евр. 3, 14), не может начатую жизнь твердо сохранить до конца, обольщается грехом и удаляет таким образом себя от Бога, как сосуд нечистый и непотребный Владыке (2 Тим. 2, 21), и потом снова покается и пожелает стать чистым и работать Богу, то ему снова подается благодать, очищающая его совесть и примиряющая с Богом. Когда грешник тщательно испытает себя, исследует свою совесть, в вере ли он и то ли, чем должен быть, то получает прощение грехов и тогда приступает к приобщению Тела и Крови Христа Спасителя под видом хлеба и вина. Чрез это приобщение он становится едино со Христом, получает душевное и телесное здоровье и надежду жизни вечной со Христом (1 Кор. 11, 23-30).  

Освящая пасомых своих и содействуя их нравственному просвещению через сообщение и низведение на них благодатных даров в Таинствах, пастырь «ежедневно стоит в служении» Богу (Евр. 10, 11). Он, ежедневно совершая «молитвы, прошения, моления, благодарения... за царей и за всех» (1 Тим. 2, 1-2) и принося бескровную Жертву за свои грехи и за людские (Евр. 5, 1-3), «ходатайствует» (Евр. 7, 25), таким образом, пред Богом за всех людей, а нe за пасомых только одних, чтобы все «тихую и безмятежную» жизнь проводили «во всяком благочестии и чистоте» (1 Тим. 2, 2). Bo время Богослужения, состоящего из «псалмов и славословий и песнопений духовных» (Еф. 5, 19; Кол. 3, 16), «молитв, прошений... благодарений» (1 Тим. 2,1), поучений и приношения Жертвы бескровной (Евр. 8, 3, ср. 1 Кор. 11, 20-25), пастырь вместе с пасомыми молится и просит Бога о прощении грехов, о ниспослании «благодати для благовременной помощи» (Евр. 4, 16) каждому из пасомых и, наконец, о нравственном преспеянии всех верующих во Христа. Известно, что нравственное преспеяние обусловливает мир и благоденствие в обществе и в государстве, почему и нужно молиться прежде всего за царя и за начальствующих, разделяющих с ним власть (1 Тим. 2, 1-2), а потом и за весь мир вообще, чтобы всех Господь обратил к покаянию и на путь спасения наставил. Эти молитвы приятны Богу, потому что Он всем желает спасения (1 Тим. 2, 3-4). В молитвах, молениях и прошениях пастырь и пасомые его испрашивают у Бога благопотребного себе — духовного и телесного, а по получении приносят благодарения за те блага, которые вкушали прежде и вкушают теперь. Пастырь, служитель Бога, подобно Ему, Отцу всех и пекущемуся о всех, также молится и заботится о целой вселенной; он благодарит Бога за то, что Он сияет на злых и благих, «посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф. 5, 45).  

При отправлении Богослужения и совершении Таинств пастырь заботится, чтобы все было по чину как с внутренней, так и с внешней стороны (1 Кор. 14, 40), потому что «Бог не есть Бог неустройства, но мира» (1 Кор. 14, 33). Вместе с пастырем участниками в качестве помощников его должны быть особые, получившие дар Божий люди, составляющие клир. Другие же, нe призванные, не должны вмешиваться произвольно в это дело - иначе будет беспорядок. Как совершающие Богослужение, так и все участвующие в нем, должны обратить особенное внимание на внутреннее состояние своей души. Собираясь в место Богослужения чинно, без разделений и поспешности (1 Кор. 11, 18, 33, 20, 21; Евр. 10, 25), приступающие к молитвам и молениям, прошениям и благодарениям (Флп. 4, 6; 1 Тим. 2, 1), к совершению и принятию святыни от престола благодати (Евр. 4, 16), прежде всего очищают себя «от всякой скверны плоти и духа» (2 Кор. 7, 1, ср. Евр. 10, 22). A потом уже с чистым сердцем и чистою совестью, без гнева и сомнения, вражды и негодования, с твердой верой просят Бога о «милости» и «благодати для благовременной помощи», получают освящение в Таинствах с благоговением и «в страхе Божием».  

Пастырь заботится о том, чтобы богослужение совершалось внятно, так чтобы все: и чтение, и пение, и молитвы - имели назидательный характер, чтобы молились все умом и духом и пели также умом и духом (1 Кор. 14, 8, 15).  

Мужчины и женщины присутствуют за Богослужением в храмах, причем мужчины непременно с открытой головой, а женщины - с покрытой: мужчины не носят длинных волос и не покрывают головы своей в знак того, что они образ и слава Бога, а женщины, наоборот, никогда не стригут волос и покрываются, так как они - слава мужа (1 Кор. 11, 47, 13-16). В силу этого же женщины в церквах не имеют права учить, а молчат, являясь сюда со стыдливостью и скромностью во всем, начиная с внешнего вида, одежды и кончая внутренним состоянием души (1 Кор. 14, 34-35; 1 Тим. 2, 9-12).  

Итак, мы видим, что пастырь постоянно, день и ночь только и думает что о пасомых своих, все силы души своей он всецело употребляет на служение своей пастве. Он «ежедневно стоит в служении» Богу (Евр. 10, 11) и ходатайствует пред Ним о своих грехах и о грехах своей паствы; он ежедневно совершает молитвы, моления, прошения, благодарения - вместе с своими духовными чадами, освящает их благодатию Божией в Таинствах (1 Тим. 2, 1-2; 1 Кор. 4,1; Евр. 5, 1-2). Он в то же время везде, всегда и при всяком удобном случае, встречаясь с своими чадами или нарочито посещая их в их домах, беседует, учит, врачует одержимых душевной болезнью, заботится об их материальном положении, организуя частную и общественную благотворительность (1 Кор. 16, 1-3). Его зоркий взгляд и чуткое сердце всегда сторожат, нет ли опасности откуда-нибудь - совне или изнутри, не покушается ли враг на его овец, не заглушают ли плевелы добрые всходы на ниве его (см. Евр. 12, 15). Заботясь непрестанно о пасомых, пастырь должен заглянуть и в свою жизнь: образец ли он стаду, верно ли идет и тем ли путем к горнему Иерусалиму? Он знает, что он не словом только учит других, а и жизнью своей богоподобной. Одним словом, пастырь гораздо больше занят своей паствой, врученной ему Богом, чем сколько отец и мать в семье заняты своими детьми. Насколько тесна и неразрывна связь отца и матери со своими детьми - связь, в силу которой родители жертвуют собой: своими благами и даже самой жизнью во имя детей, для их блага, - настолько же неразрывны узы, соединяющие пастыря с его духовными детьми. То же самоотречение, та же самоотверженность до готовности душу положить (1 Рим. 9, 2-3; Флп. 1, 8; 2 Кор. 12, 15; 7, З и др.), какие свойственны родителям по отношению к своим детям, замечаются и должны быть и у пастыря к своим пасомым.  

Как родителей с детьми соединяет, как бы сливает их жизнь с жизнью детей любовь искренняя, самоотверженная, заставляющая мать часто забывать о своей личной жизни, презирать свои личные интересы и думать только о своих детях, жить их жизнью больше, чем своей, - так та же любовь, не знающая границ, ни в чем не щадящая личные интересы, самоотверженная, соединяет пастыря с пасомыми воедино (Рим. 9, 2-3; 10, 1, ср. 1 Кор. 4, 15; 2 Кор. 7, 3). Пастырь с пасомыми живет одной жизнью: что для него жизнь, то и для пасомых жизнь, что для пастыря смерть, то и для чад его смерть (2 Кор. 7, 3), - словом сказать, это связь не искусственная, а органическая.  

По любви к Богу - любви пламенной, такой, от которой ничто и никто не может его отлучить: ни скорбь, ни теснота, ни гонения, ни меч, ни жизнь, ни Ангелы, никакая тварь (Рим. 8, 35, 38-39), - пастырь принял служение свое. По этой же любви к Нему он и посвящает всего себя, все силы своего духа и тела на спасение тех душ, которые вверены ему Домовладыкой.  

Пастырь знает, что он, как «насаждающий и поливающий есть ничто, а все Бог возращающий» (1 Кор. 3, 7), он знает, что он только «раб Иисуса Христа» (Рим. 1, 1) и соработник Его (1 Кор. 3, 9); все, что он делает, делает по силе той благодати, которая живет в нем, так что как бы не он трудится, а Сам Христос чрез него совершает дело искупления и спасения людей (2 Кор. 3, 4-6, ср. Гал. 2, 20; Флп. 2, 13). Вот почему пастырь имеет те же чувства к пасомым, какие и действующий чрез него Христос (Флп. 2, 5). Христос возлюбил Церковь - всех людей - и Себя предал за нее «для искупления всех», чтобы разрушить смерть и явить жизнь всем, «чтобы... очистить Себе народ особенный, ревностный к добрым делам» (Тит. 2, 14; 1 Тим. 2, 5-6; 2 Тим. 1, 9-10), - так и пастырь всю душу свою и всю жизнь свою от начала до конца наполняет этой любовью Христовой к людям. Как Христос возлюбил людей, прежде чем они Его полюбили (Рим. 5, 8), так и пастырь не дожидается, когда его полюбят пасомые, а лишь только принимает в хиротонии благодать пастырства, как уже начинает чувствовать влечение духовное к будущим чадам своим, которых еще не видел телесными очами. Это зародившееся внутреннее влечение или, что то же, любовь к пастве (Рим. 5, 5), продолжает жить и потом в пастыре, постепенно возрастая и усиливаясь (Флп. 1, 7). Эта внутренняя сила служит, так сказать, главной пружиной или рычагом, импульсом, который приводит в движение и управляет всею жизнью и деятельностью пастыря (1 Кор. 13, 4-7). Без любви - этой «совокупности совершенства», «исполнения закона» - без этой любви, которая «никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится» (1 Кор. 13, 8), пастырь хотя бы и отличался внешней правдивостью, был безукоризненным, благочестивым, нравственным человеком, мало имеет значения для пасомых. Oн тогда — «медь звенящая или кимвал звучащий», бездушный формалист (1 Кор. 13, 1). Без любви и умственные способности его, и вся ученость, благотворительность и аскетические подвиги, даже и самая сильная вера, могущая «горы переставлять», не имеют значения (1 Кор. 13, 2), так как любовь - единственная непобедимая сила влияния одной личности на другую, одной души на другую. Чрез пламенную любовь к Богу и ближним Бог и открывается духу пастыря, так как он ощутительно чувствует в себе дух и силу Христовой истины (2 Тим. 1, 6-7, 14) и усвояет искупительную благодать Христа распятого страждущим в грехах людям.  

С другой стороны, по тесной нравственно-органической связи с пасомыми пастырь в душе своей носит все, чем они нравственно живут. Oн всех пасомых носит в сердце своем, «как соучастников (его) в благодати» (Флп. 1, 7; 2 Кор. 7, 3). Чрез любовь он проникает во внутренний мир пасомых и горе и зло каждого принимает в душу свою, скорбит и страдает о греховных немощах своих чад и пламенно желает приближения их к Богу (Флп. 1, 9-10; Рим. 9, 2-3; 10,1). Они - письмо пастыря, написанное в сердце его, а «не на скрижалях каменных», «не чернилами, но Духом Бога живаго», письмо, «узнаваемое и читаемое всеми» (2 Кор. 3, 2-3). С большим трудом он пишет это письмо «от великой скорби и стесненного сердца»; со многими слезами он воспитывает своих чад в духовной жизни (2 Кор. 2, 4), пока «не изобразится в (них) Христос» (Гал. 4, 19), пока не окрепнет возрожденный Божией благодатию внутренний духовный человек, а ветхий зачахнет. Поистине, пастырь страдает тогда муками духовного рождения (Гал. 4, 19). Однако и потом, чрезвычайно любя своих чад, хотя и менее любимый ими, он всегда готов «истощать себя за души» их (2 Кор. 12, 15), всегда готов сочувствовать и разделять с ними скорби, болезни, радости и горести жизни. Он плачет с плачущими и радуется с радующимися, снисходит к недостаткам и несовершенствам людским (Рим. 15,1; 2 Кор. 2-3; 1 Кор. 9, 22). «Кто изнемогает, с кем бы и (он) не изнемогал? Кто соблазняется, за кого бы (он) нe воспламенялся?» (2 Кор. 11, 29). Душа пастыря открыта для всех его чад, для всей вселенной: для него «нет ни Еллина, ни Иудея», ни подзаконных, ни чуждых закона, для него всякое различие исчезает, а остается общее достоинство овец одного стада Христова (Кол. 3, 11; 1 Кор. 9, 19-22). Даже неодинаковое нравственное состояние не изменяет и не уменьшает его любви к кому-либо, он всем готов сказать: «Вам не тесно в нас; но в сердцах ваших тесно» нам, расширьтесь «в равное возмездие», «вместите нас», «чтобы вместе и умереть и жить» (2 Кор. 6, 12-13; 7, 2-3, ср. Флп. 1, 7).  

Имея такую материнскую любовь к пасомым, пастырь не знает покоя ни днем ни ночью, чтобы только спасти их; на этой заботе о спасении сосредоточено все существо его, мысли и желания (1 Кор. 10, 33; 9, 22). Если предлагаемое врачевание не приносит пользы, он изыскивает новые способы к обращению заблудших и ни за что не оставит своих духовных детей на произвол судьбы, подобно нежно любящей матери, хотя бы эти дети были и непослушны, и злые, и уроды даже. Нет, пастырь не ограничится тем, что скажет: вот я «предложил тебе огонь и воду: на что хочешь, прострешь руку... Пред человеком жизнь и смерть, и чего он пожелает, то и дастся ему» (Сир. 15, 16-17), - он непрестанно просит, убеждает и умоляет всех своих чад «соблюдать свой сосуд в святости и чести» (1 Фес. 4, 4), жить «достойно звания, в которое... призваны» (Еф. 4, 1; 1 Фес. 4, 1; 2, 12). Он, как чадолюбивый и нежный отец, дышит, можно сказать, детьми, ими только живет: они для него радость и венец жизни и похвала (Флп. 4, 1; 1 Фес. 2, 19-20). Он жив тогда, когда его дети «стоят в Господе» (1 Фес. 3, 8); он не ищет своего, но пользы их, ищет «их» самих (2 Кор. 12, 14; 1 Кор. 10, 33), то есть спасения душ своих чад, и в этом случае любовь его простирается даже до ревности (2 Кор. 11, 2), чтобы не увидеть ему пасомых растленными от каких-нибудь лжеучителей, чтобы они не прельстились учением других учителей и не уклонились от правого пути.  

Зная страх Господень, что всем должно явиться пред судилище Христа, чтобы каждому получить по заслугам, пастырь вразумляет своих чад (2 Кор. 5, 10-11), особенно обращая внимание на слабейших и менее совершенных (1 Кор. 12, 22-24; Рим. 15, 1-2). Удивительную находчивость он обнаруживает здесь, чтобы как-нибудь только, но непременно спасти всех! Поистине, только пламенная отеческая или матерняя любовь, живущая в пастыре, дает возможность ему так приноравливаться к состоянию и характеру своих многочисленных духовных чад. Он принужден бывает все тою же любовью, а не чем другим, являться к своим чадам в разных видах: то будет грозным, будет выходить из себя, ревнуя для Бога, то скромным, уничижая себя на время и забывая о своем авторитете (2 Кор. 5,13). Пастырю приходится изменять не только голос и язык, но и нрав свой и характер (2 Кор. 10, 1-2; Гал. 4, 20; 2 Кор. 13, 2; 2, 7). Как благодать Божия в обращении грешника действует разными способами, так и деятельное орудие ее - пастырь дает своей любви и ревности разные движения, смотря по потребностям каждого: к одним он тверд до строгости, «выходит из себя», чтобы потрясти бесчувственность, другим он «в духе кротости», с снисхождением Христовым (2 Кор. 13, 2, 10; 5, 13; 1 Кор. 4, 21), снося немощи их и «не себе угождая» (Рим. 15, 1), раскрывает богатство милосердия Божия и кажется исполненным упования до того, что готов принять на себя все, что устрашает и приводит в отчаяние робкие души (Рим. 1, 4-11). Одних согревает и укрывает пастырь, а над другими парит, как орел, чтобы научить их свободному полету в горняя.  

Всякое слово, беседа, поучение - одним словом, проповедь пастыря, церковная и частная, домашняя, в силу необыкновенной, одушевляющей его любви к Богу и пасомым является всегда живым словом, «силой Божией ко спасению всякому верующему» (Рим. 1, 16, ср. 1 Кор. 4, 20). Пастырь вместе с благовестием передает пасомым и душу свою (1 Фес. 2, 8). Он предлагает им божественное учение и душеспасительное слово не в виде перечня истин и сухой, холодной морали, а как живое слово, прошедшее чрез душу его и вылившееся оттуда, как из переполненного сосуда: от избытка сердца говорит пастырь и предлагает слово, подкрепленное и согретое любовью, а не логическими доводами и умозаключениями сильное. Он ведь проповедует и благовествует не от себя, а от «имени Христова», «не себя» и «мудрость не века сего», а «премудрость Божию, тайную, сокровенную», «Божию силу» - Христа (2 Кор. 5, 20; 2 Кор. 4, 5; 1 Кор. 2, 6-7; 2 Кор. 3,5; 1 Кор. 1, 24-30, ср. Рим. 15, 15), он излагает в своей проповеди не «слово человеческое», как один из видов мирской мудрости, а евангельскую истину, Царство Божие (1 Фес. 2, 13; 1 Кор. 2, 5; 1, 18-31; Гал. 1, 11, ср. 1 Кор. 15, 1-3). A «Царство Божие не в слове, а в силе» и в Святом Духе (1 Кор. 4, 20). Почему и проповедь, и все учительство пастыря должны состоять главным образом «не в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении духа и силы» (1 Кор. 2, 4; 1 Фес. 1, 5; 2 Кор. 6, 7), тем более что он принял «не духа мира сего, а Духа от Бога», имеет «ум Христов» (1 Кор. 2, 12, 16; 7, 40). Сила Божия и Дух Святой побеждает сердца и умы, мощно влияет на такие души, в которых едва мерцает искра совести и нравственной чуткости, правды и добра, она возбуждает нравственный переворот в людях, как закваска в тесте (1 Кор. 5, 6; Гал. 5, 9). Вот почему и пастырь не ограничивается только ясным и понятным изложением предметов веры, хотя и это весьма важно, но заботится утвердить веру в пасомых на «силе Божией», преподать им слово, растворенное благодатию Божией, слово от Духа Святого (1 Кор. 2, 5, 4; 1 Фес. 1, 5). «Соображая духовное с духовным», он «младенцам» в вере, как «плотским» еще, «душевным», не способным принимать «того, что от Духа Божия», преподает «молоко» - начала слова Божия, а «совершенным», «духовным», которые могут судить духовно обо всем, «твердую пищу» - мудрость Божию «тайную и сокровенную» (1 Кор. 2, 13-15; З, 1-2, ср. Евр. 5, 12-14). При таком характере проповеди она, как слово от Духа Святого, как слово благодатное, будет проникать «до разделения души и духа, составов и мозгов и (будет судить) помышления и намерения сердечные» (Евр. 4,12), потому что она будет любовью «от чистого сердца и доброй совести и нелицемерной веры» (1 Тим. 1, 5). 

Пастырь, хорошо сознавая и будучи глубоко убежденным, что, когда он учит и проповедует, чрез его слово действует сила Божия, Дух Божий, старается совершать свое «дело благовестника» (2 Тим. 4, 5) «в страхе и в великом трепете» (1 Кор. 2, 3), благоговейно, «с великим подвигом» (1 Фес. 2, 2), как бы священнодействуя (Рим. 15, 16). Он проповедует «искренно», «не прибегая к хитрости и не искажая слова Божия, а открывая истину» (2 Кор. 2, 17; 4, 2; 6, 7), а в истинном слове нe должно быть ни обмана, ни подделки, ни лести, «ни лукавства» (1 Фес. 2, 3; Тит. 2, 7-8). Слово пастыря никогда не бывает то “да”, то “нет”, а всегда - “да”. Он «раб Христов» и ради угождения людям не допускает в своем учении и проповеди каких-нибудь послаблений, лести, суемудрия, перетолкования в угоду страстям человеческим, из-за приобретения славы человеческой, - он раб Христов, верно проповедующий «Слово истины» (2 Кор. 1, 18; 1 Фес. 2, 4; Гал. 1, 10; 2 Тим. 2, 15; 1 Фес. 2, 5-7). 

Горячая любовь к Богу и пастве побуждает пастыря всегда и во всем, в жизни и деятельности ревновать «о добром не только пред Господом, но и пред людьми» (2 Кор. 8, 21); он открыт всегда как в жизни, так и в деятельности Богу и совестям человеческим, во всем совершенно известен своим пасомым (2 Кор. 5, 11; 11, 6; 4, 2), «никому ни в чем не полагает претыкания» (2 Кор. 6, 3), даже ищущим повода укорить его в чем-нибудь не дает ни малейшего повода (Рим. 14, 13; 2 Кор. 11, 12). Пастырь «свято и праведно и безукоризненно поступает» по отношению к пасомым (1 Фес. 2, 10); как отец, он ждет от своих детей только любви и послушания, ждет пользы их, ждет «плода, умножающегося в (их) пользу» и спасения душ их (Флп. 4, 17; 1 Кор. 10, 33; 1 Кор. 10, 24). Пастырь ни в каком случае не руководствуется в своих отношениях к пасомым эгоистическими или корыстолюбивыми соображениями и мотивами, чтобы не соблазнить немощных и слабых духом и не подать повода к нареканию на самое учение Христово и на все свое служение благовестника (1 Кор. 9,4, 12, 15; 2 Кор. 11, 9, 12). Он не соблазном ведь должен быть, а образцом для подражания: «Будьте подражателями мне, как я Христу», «смотрите на тех, которые поступают по образу» нашему (1 Кор. 11, 1; Флп. 3, 17; 2 Фес. 3, 9; 1 Кор. 9, 12), - вот о чем неоднократно напоминает он своим чадам.  

Если пастырь охотно готов «издерживать свое и истощать себя за души» пасомых (2 Кор. 12, 15), готов с радостью сделать всякое добро, не может равнодушно видеть ни нужды, ни скорби других, пока не облегчит участи страдающих, - то нечего и думать, чтобы после этого он стал усиленно искать «даяния» от пасомых, а тем более «докучать», «обременять» и «отягощать» их в этом случае (2 Кор. 11, 8-9; 12, 14, 16; 1 Фес. 2, 9; 2 Фес. 3, 8). Правда, постоянная забота его о бедных, больных, голодных побуждает устраивать сборы в пользу их, обращаться к богатым и состоятельным и располагать их к пожертвованиям (Рим. 15, 26-29; Гал. 2, 10; 2 Кор. 8, 14). В этом случае пастырь, устраивая благотворительные сборы от каждого по усердию его и от избытка, делает это чрез доверенных от паствы лиц. Лучше всего, если он устроит или организует нечто вроде приходского попечительства из доверенных от общества лиц, а сам будет только деятельным членом его, но ничуть не единоличным хозяином и распорядителем собранного, «остерегаясь, чтобы... не подвергнуться от кого нареканию при... обилии приношений», вверенных ему (2 Кор. 8, 20, см. всю эту главу 8-ю и 9-ю o благотворительности и организации ее; 1 Кор. 16, 1-4).  

При таком искреннем, вполне бескорыстном служении пастыря, когда он готов «сам быть отлученным за спасение их», пасомые отвечают ему также любовью и вполне доверяют ему. Обоюдное доверие обуславливает успех общего дела пастыря и пасомых - спасения вечного его и их: пасомые охотно и с полной надеждой идут вслед пастыря своего, будучи уверены, что он приведет их в землю обетованную. Еще более пастырь укрепляет их доверие к себе, напоминая им часто, что он любит их, и любит горячо, искренно, как детей своих дорогих, заботится о них, что ему хорошо бы и умереть и соединиться со Христом, но для них он готов жить, хотя бы пришлось много страдать (2 Кор. 7, 12; Флп. 1, 23-24; 1 Фес. 3, 12; Флп. 1, 8; 2 Кор. 8, 7). С тою же целью, чтобы ободрить пасомых и подвигнуть их к дальнейшему пути в Царство Небесное - тесному и тернистому, пастырь хвалит их за их веру и терпение в скорбях и страданиях и ими хвалится пред другими (2 Кор. 7, 14, 16; 8, 24; 9, 2-4). Но при всем этом руководят пастырем не какие-нибудь корыстные и эгоистические, честолюбивые мотивы, а исключительно одна горячая любовь и желание всем спасения. Все радости и награды, честь и славу, всякое утешение и похвалу и отраду любви - все это пастырь находит только в жизни своих пасомых. Он жив, когда пасомые «стоят в Господе», радуется, если живут по тому «образу, какой имеют» в нем, то исполняют, «чему... научились, что приняли и слышали и видели» в нем, живут «достойно Бога, призвавшего (их) в Свое Царство и славу» (Флп. 3, 17; 4, 9; 1 Фес. 3, 8; 2, 12); для пастыря выше и нет утешения во Христе (Флп. 2, 1), он не знает, каки благодарить Бога, если пасомые имеют «те же чувствования, какие и во Христе Иисусе», «ту же любовь», если они «единомысленны» и единодушно подвизаются за веру, преуспевают в добрых делах, переносят охотно скорби душевные и телесные (Флп. 2, 5, 2, 1, 27; 2 Фес. 1, 4). Пастырь радуется, что он «достиг» до пасомых, «во всем может положиться» на них (2 Кор. 10, 14; 7, 16). Тогда похвалой ему является свидетельство собственной его совести, что не напрасно он трудился и подвизался, что и он сделался соучастником Евангелия (2 Кор. 1, 12; Флп. 2, 16; 1 Кор. 9, 23). Даже и малая любовь от пасомых доставляет пастырю великую радость (2 Кор. 7, 4); он радуется и воодушевляется, если видит, что и при его немощах пасомые «сильны» и относятся к нему как дети к отцу, как ученики к учителю (2 Кор. 13, 9). Он твердо верит и надеется, что и в день Христов, когда придет Господь и осветит скрытое во мраке, когда будет судить живых и мертвых и потребует отчета от него - домоприставника - в верности служения, порученного сму, и тогда похвалой и оправданием для него будут служить его пасомые (1 Кор. 4, 5; 2 Кор. 1, 14; Рим. 14, 12; Евр. 13, 17). Таким образом, как в настоящей жизни, так и в будущей «надежда, или радость... венец похвалы» и слава для пастыря - это его добрая паства (1 Фес. 2, 19; Флп. 4, 1; 2 Кор. 1, 14).  

Поскольку пасомые служат отрадой в его жизни, будут славой и похвалой в день Христов, постольку же являются они, хотя не все, а только непослушные и духовно и телесно больные, источником страданий и скорбей. Не личные скорби и страдания телесные и душевные тяжелы для него, а главным образом свойственная исключительно только пастырю Христовой Церкви мировая скорбь - скорбь об окаменении сердец и закоснении в грехах рода грешного и прелюбодейного (Еф. 4, 18-19; Флп. 2, 15, 21). Пастырь любит всех любовью Христа и скорбит о всех бесчувственных скорбию Христа. Тем более он страдает, конечно, за вверенных ему овец стада Христова, которых он родил и рождает, или мучится муками рождения, пока «не изобразится (в них) Христос» (Гал. 4, 19; 1 Кор. 4, 15). Скорбит и страдает пастырь и от ревности, с которой он любит своих детей: малейшее непослушание, уклонение с прямого пути, увлечение лжеучителями или желание слушать других учителей помимо его, пастыря их, волнует его и заставляет страдать (1 Фес. 3, 5, 7-8). Тем более скорбит пастырь, что при всей его любви и заботе о благе пасомых, при всем желании для них только пользы и спасения находятся среди них люди, которые не понимают целей и забот пастыря, противятся ему, возводят клевету и даже хулу на него, обвиняют в корыстолюбии, любостяжании и отказываются слушать слово его.

Известно, что те, которые привыкли ходить во тьме, не выносят света или больные глазами тоже всегда прячутся и закрываются от ярких солнечных лучей. Так и духовно-нравственные больные члены паствы, зараженные неверием и другими пороками, не могут выносить обличения в невежестве, не могут слышать правды, режущей им глаза, почему и стараются всячески обелить свое поведение, оправдаться и изыскивают разные способы, чтобы унизить авторитет пастыря. Но это превратно говорящие из самого стада, - а что сказать о тех «лютых волках, не щадящих стада», которые тоже всегда готовы напасть и расхитить овец (Деян. 20, 29-30)? Они еще более усиливают опасение и страх пастыря за своих духовных овец, за их спасение и причиняют боль его душе.  

Подобно кормилице и няньке, находящейся постоянно около колыбели своих питомцев, пастырь всегда подле своих духовных чад духом и телом (1 Кор. 5, 3; Кол. 2, 5), и вот ему, как воочию, так и заочно переносящемуся бодрственным оком из дома в дом, приходится постоянно наблюдать печальную картину нравственного падения многих членов целого организма-прихода. В одном доме он видит полное неверие и безбожие, в другом - раздор в семействе, непочтение детей к родителям, там невоздержание и блуд, распутство, пьянство, - одним словом, то там, то здесь ему представляются все дела плотские: нечистота, непотребство, блуд, вражда, ссоры, зависть, гнев, распри, разногласия, ненависть, убийства, бесчинства и тому подобное (Гал. 5, 20; 2 Кор. 12, 20). И глубоко скорбит любвеобильное сердце пастыря о душах вверенных его попечению чад, обуреваемых злом мира сего; скорбит он о том, что, может быть, от его нерадения или недостатков и слабостей погибают вверенные ему души.  

Если пастырь не отчаивается в скорбях в успехе своей деятельности вообще, то потому только, что твердо уверен, что «сие от Бога» (Флп. 1, 28), что зло в мире, привзошедшее сюда чрез грех человека по наущению диавола, попускается Богом до известного времени, когда все покорится под ноги Ero (Рим. 5, 12; 1 Кор. 15, 25-28).  

Пастырь хорошо знает, что многие живут «по воле князя, господствующего в воздухе, духа, действующего... в сынах противления» (Еф. 2, 2), что «злые люди... будут преуспевать во зле, вводя в заблуждение и заблуждаясь» (2 Тим. 3, 13), что «многие... поступают как враги креста Христова» (Флп. 3,18), что и апостолам противились сильно (2 Тим. 4,15), «что в последние времена отступят некоторые от веры, внимая духам обольстителям и учениям бесовским, через лицемерие лжесловесников, сожженных в совести своей» (1 Тим. 4, 1-2): «люди будут самолюбивы, сребролюбивы, горды... злоречивы, родителям непокорны... нечестивы, недружелюбны... клеветники, невоздержны, жестоки, не любящие добра, предатели, наглы... более сластолюбивы, нежели боголюбивы, имеющие вид благочестия, силы же его отрекшиеся» (2 Тим. 3, 2-5), имеющие богом чрево и славу свою в сраме, мыслящие о земном (Флп. 3, 19). Твердо верует пастырь, что все таковые «не много успеют; ибо их безумие обнаружится» (2 Тим. 3, 7-9; Гал. 5, 10). Он хорошо знает, что для таковых распространяемое чрез пастыря во всяком месте Христово благоухание является, как для погибающих, «запахом смертоносным на смерть» (2 Кор. 2, 14-16). Для них, как для погибающих, для неверующих, благовестие о Христе закрыто, потому что «бог века сего ослепил (их) умы» (2 Кор. 4, 3-4). Однако пастырь страдает и за этих, погибающих от своего упорства и плененных диаволом людей (2 Тим. 2, 26), потому что он любит всех любовью Христовой и, как верный слуга Христа, всем желает спасения. Ho прежде всего ему нужно исхитить из среды порока и беззакония тех, которые избраны от сложения мира (Рим. 1, 7; 8, 28-33; 1 Кор. 1, 2, 9; Еф. 1, 4), их представить «святыми и непорочными» пред Богом (1 Кор. 1, 8; Еф. 1, 4), для чего приходится вести смелую и жестокую войну с миром и его соблазнами и беззакониями. Все зло мира сего и ложь чрез родоначальника лжи диавола, мироправителя тьмы века сего, и тех, которые уловлены в сеть его (2 Тим. 2, 26), ополчается на представителя света и добра - пастыря и всячески старается уязвить его, погубить его дело созидания душ. Ему приходится часто слышать насмешки над своим служением, насмешки над внешним благочестием, свидетельствующим якобы об отсталости, о фанатизме и фарисействе (2 Тим. 3, 12). Пастырь все переносит и, как добрый воин Христов, уповая на Бога живаго и Спасителя всех, смело идет вперед и ведет за собой паству свою. Oн знает, что «временные страдания (на земле) ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется» потом (Рим. 8, 18), - что скорби «производят в безмерном преизбытке (эту) вечную славу» (2 Кор. 4, 17). Кроме того, страдания полезны для пастыря потому, что хотя от них «внешний... человек тлеет, (зато) внутренний... обновляется» (2 Кор. 4, 16); хотя пастырь становится немощным телом, зато духом бодрствует (Рим. 5, 3). Мужественное перенесение им страданий с твердою верой и надеждой на Бога (Рим. 8, 31; 2 Кор. 12, 10; Евр. 12, 10; Гал. 2, 19-20), смелая борьба со злом и беззакониями укрепляет и его пасомых в жизни по духу Христа (2 Кор. 4, 8-10, 12; 1 Кор. 4, 10). Если не ослабеет, то, верно исполняя свое служение, пастырь, несомненно, пожнет в свое время плоды (Гал. 6, 9). Он, подобно земледельцу, трудится и испытывает всевозможные лишения и страдания, но не напрасно: он посеял и ждет плодов, и первый должен вкусить от них, почему с надеждой взирает на будущее и с радостью принимает настоящее (Гал. 6, 7). Он, подобно ратоборцу, все переносит, чтобы получить «венец нетленный», почему «бежит не так, как на неверное, бьется не так, чтобы только бить воздух» (1 Кор. 9, 25-26), - пастырь надеется и уверен, «что... ни в чем посрамлен не будет» (Флп. 1, 20): если он страдает, то страдает за дело Христа и со Христом, а поэтому с Ним и прославится (Рим. 8, 17); для него «жизнь - Христос, и смерть - приобретение» (Флп.1, 21); он «терпит ради избранных, дабы... они получили спасение во Христе Иисусе с вечною славою» (2 Тим. 2, 10). При таком взгляде на страдания как необходимые и полезные и неизбежные в этой временной жизни пастырь всегда «благодушествует» (2 Кор. 5, 6, 8) и не теряет мирного и доброго настроения в «немощах, в обидах, в нуждах, в гонениях, в притеснениях за Христа» (2 Кор. 12, 10), «в бдениях, в постах... в бесчестии» и порицании: его «огорчают, а (он) ... радуется» (2 Кор. 6, 5, 8, 10). А его благодушное отношение к страданиям в этой жизни спасительным образом действует на пасомых. Если пастырь, думают они, отовсюду притесняемый, не стеснен, находясь в отчаянных часто обстоятельствах, не отчаивается однако, будучи гоним и низлагаем, не погибает (2 Кор. 4, 8, 9) - то, несомненно, он стоит на верном пути в Царство Божие и благодать Божия подкрепляет его. А если так, то им остается вполне довериться своему пастырю и идти по стопам его, неся терпеливо тот крест, который каждому определен.  

Перенося всякие огорчения и неприятности, беды и напасти от разбойников, от сродников, от язычников, в городах, в пустыне, на море, среди лжебратии... от голода, жажды, стужи, наготы и тому подобного (2 Кор. 11, 26, 27), даже от своей собственной плоти с ее страстьми и похотьми, - пастырь только одно всегда имеет в виду: не вредят ли эти нападки священному служению его, не подрывают ли авторитета его? Если несправедливая клевета или хула бросает тень на самое служение пастыря и дискредитирует его в глазах пасомых, то пастырь считает священным долгом, дорожа доверием пасомых, восстановить истину о себе, «чтобы не было порицаемо служение» (2 Кор. 6, 3). Его авторитет как служителя Божия и посланника Его должен стоять высоко в глазах пасомых, иначе самая деятельность его будет малоуспешна. Пастырь более всего боится недоверия со стороны пасомых. Недоверие с той и другой стороны - это смерть для его деятельности: тут уж не может быть любви, а без любви нет усердия и воодушевления в деятельности.  

Вот почему пастырь строго следит за порицаниями и хулой на пастырей, как споспешников и соработников Христа, и, глубоко скорбя о духовно-нравственном состоянии хулителей, все-таки считает долгом сказать в свою защиту слово истины. «Отвергнув скрытые постыдные дела, не прибегая к хитрости и не искажая слова Божия, а открывая истину», говорит он: мы «представляем себя совести всякого человека пред Богом» (2 Кор. 4, 2), мы живем и «проповедуем искренно, как от Бога, пред Богом, во Христе», «мы никому ни в чем не полагаем претыкания», как это Богу открыто и «вашим совестям» (2 Kop. 2, 17; 6, 3; 5, 11).  

К личным же оскорблениям, личным неприятностям, касающимся мелочного честолюбия, самому же служению его не вредящим, он относится равнодушно. Правда, он иногда нe знает ничего за собой из того, в чем обвиняют его, однако не оправдывается, а представляет все это на суд Господа, испытующего сердца (1 Кор. 4, 4; 1 Фес. 2, 4). 

Таким образом, ясно, что пастырь даже в страданиях и радостях не своего ищет, а только заботится о благе пасомых. Можно смело и уверенно сказать, что он весь по отношению к своей пастве та любовь, которая «долготерпит, милосердствует... не завидует... не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит» (1 Кор. 13, 4-7). Не удивительно после этого, конечно, что духовные овцы его стада, как бы ни было грубо их сердце, даже только в силу одного естественного влечения природы должны воздать ему за такую любовь расположенностью со своей стороны. За исключением некоторых, уловленных в сети диавола (2 Тим. 2, 26), все пасомые с радостью стекаются на зов своего доброго пастыря идти на уготованные тучные пажити; с ревностью внимают они каждому слову его в полной уверенности, что все, что бы он ни сказал им, будет словом от чистого сердца, жаждущего их блага; охотно идут они за ним по следам его жизни, зная, что он приведет в обетованную землю; с откровенностью прибегают к нему в своих духовных нуждах, с доверенностью раскрывают ему свое сердце и совесть, во всех искушениях прибегают к нему, как на материнское лоно, в полной надежде, что найдут утешение, отраду, успокоение и мир, которого ждет всякая душа, обуреваемая волнами житейской суеты. Одним словом, они делаются послушными и покорными голосу своего пастыря овцами. K этому-то пастырь и стремится всю свою жизнь, этого-то он и усиливается достичь, ничего не жалея, не щадя своей жизни (Деян. 20, 24). Употребив все усилия со своей стороны, испытав все средства к тому, чтобы поставить свое стадо духовных овец на истинный путь в Царство Небесное, «ко граду Бога живаго, к небесному Иерусалиму и тьмам Ангелов, к торжествующему собору и церкви первенцев, написанных на небесах, и к Судии всех Богу, и к духам праведников, достигших совершенства, и к Ходатаю нового завета Иисусу» (Евр. 12, 22-24), - пастырь с радостью может сказать при окончании своего, назначенного ему Домоправителем течения жизни на земле: «Подвигом добрым я подвизался» (2 Тим. 4, 7). Он благодарит Бога Домоправителя за то, что Oн признал его, приставника, «определив на служение», - «верным» (1 Тим. 1, 12). Он со спокойной совестью готов сказать: «чист я от крови всех, ибо я не упускал возвещать вам всю волю Божию» (Деян. 20, 26-27), - и готов ожидать от Господа того нетленного «венца правды», который смеют надеяться получить «все, возлюбившие явление» Господа, то есть все с радостью и нетерпением ожидающие Праведного Судию (2 Тим. 4, 8).  

***

B заключение остается сказать, что действительно таков и должен быть у нас и теперь, да и всегда, пока Церковь Христова существует на земле, пастырь - «святой, непричастный злу, непорочный, отделенный от грешников» (Евр. 7, 26).  

Вся суть пастырского служения заключается в «возгревании» того дара Святого Духа (1 Тим. 4, 14; 2 Тим. 1, 6), который он получает от хиротонии. Если пастырь заботится о развитии пребывающего в нем дара, о жизни по духу, а не по плоти, вникает в себя, в свою нравственную жизнь, соблюдает себя всегда чистым, «сосудом в чести, освященным и благопотребным Владыке» (2 Тим. 2, 21), - то он будет иметь успех в деятельности: «себя спасет и слушающих» его (1 Тим. 4, 16).  

Пастырь - продолжатель Христова подвига, заключавшегося в принятии на Себя естества человеческого и возведении его на первое блаженство. Он усваивает в течение своей жизни принесенную Христом духовную благодатную жизнь и передает ее верующим. Два начала есть в этой благодатной жизни: самоотречение - отрицательное начало, очищающее в его грешной душе простор для второго - положительного, которое есть любовь. Эти два начала по преимуществу обусловливают успех пастырства. Сила любви заключает в себя центр тяжести всякого нравственно-воспитательного влияния. Все учительство и благовестничество пастыря должно заключаться именно «в явлении духа и силы», а «не в препретельных человеческия мудрости словесех» (1 Кор. 2, 4).

Подвигом глубокой скорби o грехах людских в саду Гефсиманском Господь привел людей в благодарное естество. Чрез этот подвиг сострадающей любви к людям Он становится источником святой жизни, твердой опорой во всех искушениях. Этот же подвиг определяет и сущность пастырства. Внутренняя жизнь пастыря проявляется во всех отраслях его деятельности - в противном случае пастырь будет не пастырь, а чиновник или требоисполнитель, наемник. Без любви материнской, сострадающей, без самоотречения пастырь тщетно будет стучаться в сердца пасомых - он не проникнет туда, и голос его будет «медью звенящей или кимвалом звучащим» (1 Кор. 13, 1). Таковой пастырь вечно будет жаловаться на неблагодарность пасомых, на их невнимание, на одебеление их сердец и закоснение во грехах и едва ли когда достигнет добрых результатов в своей деятельности.  

Насколько успешнее шло бы пастырское дело, если бы пастыри Церкви Христовой почаще взирали «на начальника и совершителя веры Иисуса, Который, вместо предлежавшей Ему радости, претерпел крест, пренебрегши посрамление», и если бы размышляли о Потерпевшем над Собою поругание от грешников, то не ослабевали бы душами своими и не роптали, так как «еще не до крови сражались, подвизаясь против греха» (Евр. 12, 2-4). Весьма полезно также каждому пастырю вникать в жизнь и труды святых апостолов, особенно апостола Павла, и подражать им, ибо они «подражали» не кому иному, как Самому начальнику веры и Совершителю - Христу (1 Кор. 4, 16; 11, 1).