О чем скорбишь? (Утешение в потере близкого человека).
Скорблю и плачу и не нахожу ни в чем утешения. Умер самый близкий, самый дорогой, самый любимый человек. О, лучше-бы мне самому было умереть, чем переносить такую муку...
Говоришь: умер. Но подумай, так ли должно говорить христианину. Послушай, как молится о нем святая Церковь. Не поминает умершего, а усопшего, т. е. уснувшего. Почему-же? Потому, что для христианина то подлинно не смерть, а сон. – Да, скажешь, сон, но сон вечный.
Нет, не вечный, а такой-же временный, как и обыкновенный. Разница лишь в том, что один длится часы, а другой долгие годы и тысячелетия. Но для вечности-то не безразличны-ли сии сроки? Не тоже-ли самое, – и часы, и дни, и годы, и столетия, ибо равно бесконечное число раз повторятся они в вечности. Так же, как и обыкновенный сон, закончится и этот пробуждением, ибо восстанут все усопшие. Как христианин, ты должен верить сему, и не только верить, но и жить сей надеждой воскресения. Да, не умер он, но спит. Не умер, говорит св. Церковь, но преставился. Перешёл из одной области в другую, из жизни временной в вечную, от мира сего к Владыке мира.
Все так. Но нет его, скажешь, со мною, отошла моя радость, моё счастье. Не увижу я больше его, не услышу. Разлучился со мной он навеки.
Разлучился, да. Но сия разлука неизбежна. Рано-ли, поздно-ли все разлучатся: родители с детьми, дети с родителями, и друзья, и нежные супруги, – разлучатся, но не навеки, а тоже на время. И скоро, быть может, все мы вновь свидимся с нашими милыми и дорогими усопшими и соединимся навсегда. О, дай-то, Господи, чтобы соединение сие было в Твоём небесном царстве. Не эта разлука страшна, ибо она временна, а та – вечная ужасна, если одни будут в царстве блаженства, а другие в области мрака и страданья, разделённые непроходимою пропастью. Господи, спаси дорогих усопших наших, спаси и нас и в своё время соедини с ними навеки.
Об участи-то усопшего, скажешь, я и скорблю, о том-то и плачу.
– Скорби и плачь. Недаром и даны человеку слезы. В них самой природой дано облегченье человеческому страданью. Но не теряй бодрости духа, не впадай в унынье, не отчаивайся. To не христианские чувства. Лучше думай о помощи усопшему. Когда человек тонет, нужно не слезы лить, а спасать утопающего. И усопшему не скорби наши нужны, а молитвы. Проси же за него Господа, умоляй Христа... И не сомневайся в силе и действенности твоей молитвы. Вспомни, как, по Евангелию, взывает к Христу за умирающего слугу Капернаумский сотник, как умоляет Его за страдающую дочь хананеянка – и тотчас же получают просимое. И ныне Христос так же принимает молитвы наши, как Сам обещал нам, говоря: «и все, чего ни будете просить в молитве, верьте, что получите, и будет вам» (Мк.11:24).
Не забывай и о любви Божией к роду человеческому. Велика сия любовь. Едва-ли можем мы себе и представить все её величие. Если мы, люди с злым сердцем, способны и к состраданью и к жалости, то каково-же милосердие Божие к человеку! Ведь в нашем сердце только малая капля той любви, которая составляет как-бы особую Божественную стихию. Там она горит ярким пламенем, отражаясь в сердце человеческом лишь незначительным лучом. К сей-то любви Божественной преставились наши усопшие. Да, ждёт их суд... Но суд Судии бесконечно милостивого. Убоялся-ли бы кто из нас суда над собою родной, беззаветно любившей его матери? О, не осудил бы никогда такой суд. A Божественная любовь разве меньше материнской? Будем-же надеяться на великую милость Божию к нашим усопшим, и сей надеждой утешаться.
О чем-же ещё скорбеть тебе?
– Мало пожил и недостаточно насладился земными радостями твой дорогой усопший? – О, неразумие наше! Да что сии земные радости, как не обман и обольщение, в которых скрыты смрад и горечь греха. Разумно-ли жалеть о человеке, что не до конца заразила его сия отрава? Для сих-ли радостей рождён человек? Не для радостей-ли вечных, небесных? К чему-же о том скорбеть? Нет, такая скорбь недостойна христианина. To просто недомыслие наше.
Или ты скорбишь о тяжёлых предсмертных страданьях почившего? Он умер, скажешь, от руки своих-же, умер в муках, поруганный в самых высоких святых чувствах, умер всеми оставленный, одинокий, среди неистовой злобы... Да, невыразимо велики бывают сии страданья. Но кому-же и даются небесные радости, как не скорбящим и страдающим, кому-же и блаженство, как не им. И чем тяжелее страданье, тем выше небесное воздаяние. Таков закон справедливости. И нет другого пути к блаженству, кроме пути страданья. Если уже скорбеть о человеке, так скорее надо о таком, который не испытал страданья, не совершил того подвига, который увенчивается венцом блаженства.
Нет, не должно христианину безутешно скорбеть о почивших. Молиться о них будем. Будем ожидать с ними нового свиданья и соединения в небесном царстве навеки, которого не нарушит уже никогда никакая разлука.
Прот. Евг. Кондратьев
Источник:
К свету и радости. Христианское утешение в потере близких. Сборник статей, размышлений, святоотеческих и пастырских наставлений / Сост. прот. Евгений Кондратьев. - Петроград : Тип. О-ва распространения религиозно-нравств. просв., 1917. - 64 с.
