Не унывай! (Утешение матери убитого на войне сына).

Да, велика твоя скорбь. Трудно ее перенести. Но не думай, что в этом горе твоём нет ни в чем тебе утешения. В неистощимых сокровищах веры нашей найдутся средства от всяких душевных потрясений. Не закрывай только твоего сердца и не уклоняйся от благотворных воздействий св. православной Церкви. Как нежная мать, она тебя успокоит, утешит, ободрит.

Вспомни, ведь были-же матери, которые не только теряли своих милых, прекрасных детей, но своими собственными руками вели их на пытки, на истязания, на смертную казнь1... Ты не можешь примириться с мыслью о смерти твоего сына, а они сами упрашивали и умоляли детей своих не о том, чтобы они сохранили свою жизнь, а о том, чтобы понесли страданья, претерпели муки, приняли смерть, ибо они как-бы телесными очами видели те чудные райские обители, в которые прямо от палачей вступили их мученики дети. Призови-же и ты всю силу твоей веры, и откроется пред тобою блаженная участь твоего сына. Он много страдал, томился, жертвовал собою, душу свою отдал за братьев и за дорогую отчизну. Какой подвиг на земле может быть выше этого? Не такой-ли же он мученик, как и те, и не такова-ли и его небесная награда? Ведь есть-же вечная правда Божия, за муки и страданья земные воздающая наградой небесной... Верь, на небесах ныне сын твой увенчан славным, блистательным венцом мученика. Чего-же ещё большего и высшего может пожелать сыну своему искренно верующая мать-христианка? Не в этом-ли истинное счастье христианина? Его-то и дал Господь Бог сыну твоему. К чему-же скорбеть и плакать? Если-бы царь земной приблизил к себе сына твоего и сделал его участником своей блистательной славы, о, тогда ты-бы радовалась, хотя бы даже и не имела возможности видеть сына. Так почему-же печалишься теперь, когда прославил его Царь Небесный в сто крат большею славой? Те святые матери своими глазами видели пытки и страдания детей, но хранили великое мужество, ибо глубоко веровали в спасенье и блаженство детей мучеников, а ты свидетельница лишь небесной славы сына твоего, и скорбишь. Не крайнее-ли это малодушие?

Скажи, чего-же ты сама хотела-бы сыну твоему? – Богатства, почестей, наслаждений? – Но неужели же ты не знаешь, как сколько и опасно сие поприще великого соблазна. To, по слову Самого Христа Спасителя, широкий путь, приводящий в пагубу. Пожелать того сыну может разве слепая любовь язычницы, но не любовь матери-христианки. – Не наслаждений и богатств, скажешь ты, а лишь возможного для христианина счастья на земле. Но кто открыл тебе, что сына твоего ожидало счастье, а может быть предстояли ему великие страданья, и от них-то и избавил его Господь. Одна мать вымолила у Бога жизнь умиравшему младенцу сыну, а впоследствии он был несчастный страдалец, казнённый смертью. О, не лучше-ли было для него умереть в младенчестве? Да, Господь только знает, кого из людей, когда и как отозвать из мира сего. Как христианка, ты, конечно, пожелала-бы блаженства вечного сыну своему, однако-же, скажешь, без мук и страданья. Но другого пути нет в Царствие Христово. Как в тяжких муках рождается человек в жизнь земную, так в ещё больших муках рождается он для жизни небесной. Узким путём шествуют к небу все истинные христолюбцы, иные достигая блаженства путём долгого целожизненнаго страданья. А твоего сына Господь приобщил к Своему царству кратковременным подвигом крови. Не явна-ли и в том к нему милость Господня?

Да, воля Божия совершилась над сыном твоим. Если, по слову Христа Спасителя, ни единая из малых птиц не упадёт на землю без воли Отца Небесного, то без сей-ли воли обратится в прах человек – это высшее Божье создание, образ и подобие Творца его? А сия воля свята и совершенна. Ей-ли прекословить, ей-ли противиться человеку? Младенец и кричит, и плачет, и бьётся, когда его нежно любящая мать, готовая душу свою отдать за своё дитя, оберегает его от какой опасности или укрывает от холода. Но он без сознанья, неразумен... Правда, непостижимы и для нас пути промысла Божия, но нам открыто, и мы должны знать, что единая любовь к роду человеческому, любовь живая, безпредельная направляет волю Божественную и всё устрояет во благо человеку. Верит-же мать, когда опытный врач требует операции для её больного младенца, и своими руками отдаёт дитя на мучительные боли, от которых сама страдает не меньше, чем младенец. Но другого выхода нет. Почему-же ты готова как-бы противиться Богу, когда Он кратковременным страданьем спасает сына твоего? На человека надеемся, и здоровье и жизнь младенца ему вверяем, а в действиях Божьего промысла сомневаемся. Разумно-ли это? Не крайнее-ли то маловерие наше, от которого мы больше и страдаем?

Пусть, скажешь ты, все так. Но оттого мне не легче. На части разрывается моё сердце, не нахожу нигде покоя. – Что делать? Нужно, видно, и тебе страданье, как больному иногда горькое лекарство или мучительная операция. Доверься-же Врачу, не земному, но небесному. Земной может и ошибиться, небесный-же непогрешим. Раздели страданье с сыном твоим, и оно будет целебным врачевством для вас обоих. Его оно уже спасло и возвело на небо, будет время, спасёт и тебя. О, тогда прославишь ты за твоё страданье Господа Бога... Но умей прославить не тогда, а теперь. Это увеличит целебную и спасительную силу страданья. Вспомни Матерь Божию, Пресвятую Марию. Как страдала Она о Божественном Сыне Своём! Никто в мире так не страдал, как Она. Его, непорочного, чистого, святейшего Она видела в тяжких муках, видела на кресте распятого и в гроб полагаемого. И вот теперь на небесах, прославленная Сыном и Богом, молится Богоматерь у престола Божия. Близки Ей скорби матерей страдающих. Молись-же Ей. Она облегчит твою скорбь. Она укрепит тебя. Вспомни великие страдания за нас Самого Сына Божия Христа Спасителя, приобщись к сим страданьям принятием Божественных тела и крови Христовых, и благодать Божия коснётся твоего сердца и исцелит его.

Неужели-же, скажешь, не плакать мне о сыне моем? Не говорю: не плачь. Человек всегда плакал и плакать будет при гробе близких. Сам Христос плакал при гробе Лазаря. Но говорю: не унывай, не убивайся. To недостойно христианки, верующей в воскресение, в вечную жизнь, призванной к радости во Христе. Да и небезвредны для человека тоска и уныние. Гнетущее состояние духа подавляет здоровье, порождает тяжёлые болезни. Неужели-же ты хочешь не только скорбеть, но и болеть – и быть в тягость и себе и другим? Не безумно-ли человеку пренебрегать высшим сокровищем – своим здоровьем? Да и небезразличны, может быть, наши унынье и тоска для усопших... Одна мать, безутешно скорбевшая о почившем юном прекрасном сыне, видит его во сне в великолепных чертогах, блистающих ослепительным светом, среди множества ангелов и людей, которые ликуют и славословят Господа, лишь он один с невесёлым лицом... «Что-же», спрашивает мать, «так нерадостен взор твой, и почему не ликуешь со всеми?» – «Твоя тоска», отвечает сын, «томит и печалит меня»... О, то был не простой сон. Действительно, есть общение душ человеческих. Если усопшие, как мы веруем, радуются молитвам нашим за них, то почему-же не могут чувствовать и нашей безмерной скорби? А такая скорбь не нарушит-ли их вечного покоя, не будет-ли печальною тенью в той стране света, в коей пребывает душа усопшего сына твоего? Как-то было-бы прискорбно и больно!.. Оставь-же твою тоску, не унывай, а молись о сыне твоём. Не говори: «у меня нет сына». – Нет на земле, но есть на небе. Не говори: «погиб сын мой». Не погиб, но спасён, прославлен, возвеличен... Не говори: «я несчастная мать». Не может почитаться несчастной мать сына героя, сына-мученика. Научись во всем видеть благую десницу Божию, и лобызать ее не только благодеющую нам, но и нас наказующую, ибо в сем наказании не меньше любви Божией к нам, чем и в благодеянии. Научись за все благодарить Господа и вместе с праведным многострадальным Иовом славословить: Буди имя Господне благословенно отныпе и до века. Воспитай в себе христианския чувства, и даст Господь Бог мир и радость скорбной душе твоей.

Источник:

К свету и радости. Христианское утешение в потере близких. Сборник статей, размышлений, святоотеческих и пастырских наставлений / Сост. прот. Евгений Кондратьев. - Петроград : Тип. О-ва распространения религиозно-нравств. просв., 1917. - 64 с.