Учение Мф. о Церкви
Учение о Царстве приводит евангелиста Матфея к учению о Церкви. Из всех четырех Евангелий термин «Церковь» (ἡ ἐκκλησία) встречается только в Мф. (Мф.16:18, 18:17). Всё, что в учении Мф. о Царстве относится не к будущей, а к нынешней жизни, может быть поставлено под заголовок учения о Церкви. Церковь есть земной, посюсторонний аспект Царства, или, употребляя образ Мф.16:19, в Церкви «ключи Царства Небесного». Обетование Мф.16:17–19 относится к Церкви. Церковь имеет власть «вязать и решать» (ср. ещё Мф.18:17–18). Обладание властью есть первый существенный признак Церкви. Однако сила, связующая Церковь, есть любовь. Церковь содержится в единстве любовью. Можно сказать, что в плане Мф. отрывок Мф.17–20 раскрывает учение о Церкви под знаком любви. Начало любви есть любовь Отца Небесного (Мф.18:10 и сл.). К взаимной любви, получающей выражение в беспредельном прощении, призываются члены Церкви (Мф.18:21 и сл.). И власть, которая имеет своих носителей в Церкви, осуществляется в любви. По точному смыслу слова Христова Мф.19:28, носители власти – Двенадцать. Но притча о виноградных рабочих (Мф.20:1–16), непосредственно следующая за этим словом, звучит предостережением против превозношения. Опасность грозит тем же Двенадцати. И следующий урок, обращенный опять–таки к Двенадцати, в ответ на просьбу сынов Зеведеевых о почетных местах в Царстве, есть призыв идти Его путем. Его путь есть путь жертвенной любви (Мф.20:28). Основание власти есть любовь. Покоящаяся на любви и обладающая властью, которая имеет своих живых носителей, Церковь, по учению Мф., отличается универсализмом. Это вытекает из образа Страшного Суда: перед престолом Царя будут собраны «все народы» (Мф.25:32). Это становится совершенно ясно из последних слов Мф. Мало того, что пастырскому окормлению апостолов поручаются «все народы» (Мф.28:19), – Иисусу дана «всякая власть на небе и на земле» (Мф.28:18). Это и есть всеобъемлющая полнота Церкви. И то пребывание до скончания века, которое прославленный Господь обещает ученикам (Мф.28:20), есть пребывание Его в Церкви. Даже особое внимание к ап. Петру, которое мы отметили в Мф., должно быть понимаемо не только как отзвук местного, иерусалимского, предания: оно тоже связано с ударением, которое в Мф. лежит на Церкви: для Матфея Петр есть живой символ Церкви. Можно думать, что Матфей писал своё Евангелие не для одной только Иерусалимской Церкви, но и для всего христианского мира. Именно как Евангелию Церкви он дал ему форму системы.
