Трактат 75 (из "Амфилохий"). Каким образом говорится, что Бог – во вселенной, и как можно разрешить предлагаемые некоторыми по этому вопросу недоумения?
Многие из священных умозрений о Боге (чтобы не сказать все) обличили на опыте, что созерцательная сила слишком слаба для постижения их не только у тех, кто не был посвящен в таинства благочестия, хотя мощью разума и знанием вещественного мира отличался от себе подобных и превосходил их – не только им, внешним по отношению к нашему учению, но даже и тем, кого слово благочестия и чистота жизни сделали сведущими в более глубинных вещах, обретение [знаний] о божественном не достается с легкостью. Да что говорить обретение, если даже сам поиск не происходит у них чисто и упорядоченно, но по большей части и он, возвышаясь над разумом любопытствующих, тщится выглядеть поизящнее? Поэтому не следует воспринимать то, что будет сказано, так, словно мы постигли все в точности и не оставили больше ничего в познании предмета, но благожелательно выслушать и принять [нас] как всеблагоговейно и с трепетом приступающих с человеческими примышлениями к тому, что выше человеческого понимания.
Итак, Божество есть во вселенной (что ты и предложил к исследованию) не как нечто из сущих – в сущем, ибо иначе то, что превыше всего сущего, было бы одним из сущих, и Творец и Создатель всего оказался бы одним из Своих созданий. Ведь именно так предписывает родственная и равноположенная общность расположения созидательного Начала относительно сущих, потому что кто-нибудь стал бы настаивать, что отношение сущих друг к другу неотличимо от отношения Творца к творению. Итак, Божество связуется со Своими созданиями и снисходит к ним не как нечто из сущих, но устанавливает Свое отношение к сущим особым расположением и отдельным устроением. А то, что Божество – во вселенной и превыше вселенной, говорится таким же образом, как и что Божество мудро и сверхмудро, одновременно и Бог крепкий и сверхбожественно, в собственном смысле сущность и сверхсущее, а равным образом само благо и сверхблаго: ибо лишь применительно к несказанной, многоименной и сверхъестественной природе утвердительный (καταφατικός) образ высказывания совпадает по значению с тем, который выражает желаемое посредством отрицательных (ἀποφατικῶν) или опровергающих оборотов речи. Поэтому «во вселенной» не есть уничтожение «превыше вселенной», но скорее согласие и подтверждение. Более того, «превыше вселенной» не содержит более дивного отличия тайноводительного богословия по сравнению с тем, которое передается умозрением, священнословимым «во вселенной». Так что недоумевающий по поводу того, что если Божество во вселенной, то Оно не может быть превыше вселенной, не замечает собственного незнания употребления священных речений применительно к Божественной природе, не представляя себе о невещественном ничего выше и божественнее, чем обычный разговор о вещественных предметах.
Но каким образом «во вселенной»? Уже сказано, что ни в каком смысле не как одно из сущих – а если нужно сказать еще более умозрительно и вознестись вместе с возвышенными разумом, и не устрашиться высоты более богословских догматов, то Божество есть во вселенной действием и сущностью. И не спрашивай у меня, как – я ведь уже говорил, что ни в каком смысле как одно из сущих. Тогда как же Оно есть «сущностью»? Так, как ты помыслил «действием». Ибо поскольку все остальное есть иногда в возможности, а иногда в действии, а Божество, как уразумеет проницательный ум, всегда есть в действии (ведь Оно не приходит в совершенство из несовершенного, и Самосущность есть не что иное, как Самодействие), ясно, что в чем Оно находится действием, в том же и сущностью – ибо Оно действует в поддержании и сохранении сущего, но и восуществляет и утверждает природу созданного Им.
Почему тогда, если Божество сущностно есть во вселенной, из них не образуется некое одно сосуществление и естество? Потому что и если ты скажешь, что Оно есть во вселенной, даже имея в виду «действием», даже тогда не получится чего-то совершенного и занимающего место природы, что могло бы каким-то образом всецело отвечать требуемому, чтобы из вселенной и Божественной и высшей [природы] сойтись с другим в единое самосовершенство ипостаси.
И как то, что имеется у кого-либо по сущности (ибо представляется разумным исследовать и это), не заставляет мыслить его с ним одной ипостасью? Но это разрешить нетрудно, потому что «имеется у кого-либо по сущности» говорится двояко: ведь одно из обозначаемых им своим наличием показывает, что является частью состава и восполняет ипостасное совершенство, как душа у тела, а другое не может когда-либо стать частью смеси, и не сопричисляется к особенностям, когда определенное для каждой из природ становится общим, и не производится одним из составов, но скорее есть его схождение, поддерживающее и сохраняющее связуемую самосовершенную ипостась таким же образом, как искусство кормчего – корабль (говоря с помощью простейшего образа и подручного примера).
Вышесказанное, как показывает уже предисловие, изложено не догматическим и непреложным словом, но представлено в виде догадки и упражнения. Тем не менее, пусть это остается в силе, пока не появится лучшее.
