Отступления от хронологической точности

Для культурных язычников, к числу которых принадлежал и Феофил, обоснование благовестия, предносившееся Луке, должно было отличаться той степенью убедительности, которую не имело ни Мк., по отсутствию обоснования, ни Мф., своим иудейским обоснованием ничего не говорившее язычникам. И тем не менее, история не была последней целью Луки, как он и сам говорит об этом в тех же вступительных словах (Лк.1:1–4). По его собственному свидетельству, он предпринял тот труд, который мы условно определили, как труд историка, для того, чтобы сообщить Феофилу твердое основание того учения, в котором тот был наставлен (Лк.1:4). Историческая цель была для Луки только первая, ближайшая цель и, как таковая, средство. Неудивительно поэтому, что он о ней иногда забывает, а иногда и прямо от неё отступает. В исторической хронологии недостаточно установить исходные точки: надо расставить и промежуточные вехи, которые позволили бы судить о продолжительности исторических процессов. Этих промежуточных вех, как уже было отмечено, Лука не даёт, и, дойдя до Страстей, мы не можем сказать, сколько времени прошло от начала общественного служения Христова. В целом хронология Лк. имеет только то преимущество перед хронологией Мф. и Мк., что события евангельской истории переданы в нём в их исторической последовательности. Но даже тут необходима оговорка. В своё время мы старались показать, что пребывание Господа в доме Марфы и Марии (Лк.10:38–42) только приблизительно отвечает исторической хронологии этого эпизода, относящегося, по всей вероятности, к посещению Господом Иерусалима перед началом Его последнего пути. Это посещение, подробно описанное в Ин. (Ин.7–11), вовсе не упоминается в Лк. Отдельный эпизод Лк.10:38–42 сохранён евангелистом исключительно ради того внутреннего смысла, который в нём заключён. В раскрытии евангельского учения он должен быть сопоставлен с притчей о милосердном самарянине, за которой он непосредственно следует в Лк. Это же побуждение заставило Луку вырвать из исторического контекста проповедь Иисуса в назаретской синагоге и поставить её в начале евангельской истории (Лк.4:16–30). Великие деяния, совершенные Господом в Капернауме и упоминаемые Им в Лк.4:23, рассказаны в Лк. не прежде, а после проповеди в Назарете (Лк.4:31 и сл.). С другой стороны, первые два синоптика согласно относят случай в назаретской синагоге к позднейшему моменту евангельской истории (Мф.13:54–58; Мк.6:1–6). Смысл перемещения для нас ясен: мы видели, что в плане Лк. назаретская проповедь имеет программное значение. Но подобные отступления от хронологической точности ясно показывают, что история, действительно, не была для Луки последней целью.