Мессия страдающий

Но воспитание учеников не было закончено исповеданием их убеждения в мессианском достоинстве Учителя. Исповедание, к которому привело воспитание, ставило перед Воспитателем новую задачу. Запретивши разглашение Его мессианства, Господь открыл им тайну мессианского служения как тайну Мессии страдающего (Мф.16:20–28; Мк.8:30, 9:1; Лк.9:21–27). О предстоящих Ему страданиях Господь говорил не только в Иерусалиме, но и в Галилее в беседе о Хлебе Животном в капернаумской синагоге после насыщения пяти тысяч (Ин.6, ср. особенно Ин.6:51–57). Принятие в снедь плоти и крови Сына Человеческого предполагает Его смерть и в смерти – отделение крови от плоти. Но беседа о Хлебе Животном, сказанная в присутствии народа, превышала, как мы видели, разумение и учеников. После исповедания Петра Господь уже прямо и одним ученикам говорит о страданиях Мессии, о Его отвержении вождями народа, о Его убиении, о Его Воскресении в третий день. Мысль о страданиях Мессии, хотя и могла быть возведена к Ветхому Завету (Ис.53), тем не менее находилась в полном противоречии с расхожим представлением о Мессии как земном царе, и ученики были бессильны ее вместить. Непереносимость этой мысли для учеников наилучшим образом свидетельствуется прекословием Петра. Только что исповедовавший в лице Учителя обетованного Мессию, Петр не хочет и слышать о Его страдании. Не исключена возможность, что в словах Христовых он увидел проявление слабости, человеческого изнеможения перед огромностью задачи и думал поддержать Учителя. Но мысль Петра, в оценке Господа, – не о Божьем, а о человеческом. Господь называет Петра сатаной (Мф.16:23; Мк.8:33). Можно думать, что Петр в своем прекословии, как и в мессианском исповедании, выражал мнение Двенадцати. Отсюда новая задача воспитания вытекала с принудительной силой. Иисус есть Мессия. Это уже знали ученики. Но путь Мессии есть путь страдания. Этого они не знали и пока еще не могли вместить.