Духовные беседы. Беседа третья

(На Евангелие от Матфея. 5; 33—45 и Евангелие от Луки. 19; 27—36)

Святитель Божий и великий учитель Православной Церкви Лев, занимавший в V в. престол первосвятительский в Риме (где его святые мощи почивают в Ватикане), в своем слове о Нагорной беседе Спасителя с церковной кафедры произнес: "Хотя, возлюбленные слушатели, евангельское повествование возвестило каждому верующему образ обязанностей, данных Спасителем нашим на горе Блаженств, в полноте и совершенстве, но надобно прибавить к этому священнейшему и торжественному слову увещание священническое. И так как в верующих слушателях нет места неведению, то семя Божественного слова, заключающееся в благовестии Евангелия, должно умножиться на ниве нашего сердца и очищенные от терния и волчцов насаждения благочестивых чувствований и ростки правых желаний должны принести плоды свои".

Эта определенная цель призывает и меня предложить читателям ряд размышлений о Нагорной проповеди. Наша беседа обнимает содержание текстов Евангелия от Матфея, гл. 5, от 33 до 48 стиха, составляющего конец этой главы, и, параллельно им,— от Луки, гл. 6, с 27 по 36 ст. Именно: о клятве, о невоздаянии за обиды и о любви к ближним.

I

Слышали вы, что сказано древним: "не преступай клятвы, но исполняй пред Господом обеты твои" (Мф. 5; 33). Премудрый сын Сирахов, повторяя эти слова как заповедь, произносит: Не будь скор языком твоим, ленив же и медлен делами твоими (Сир. 4; 33). В объяснительном примечании к этому тексту епископа Михаила сказано: "Если даешь обещание, то немедленно исполняй!".
Святитель Божий Тихон Задонский говорит: "А у нас бывает совершенно напротив. Столько наговоришь, столько наобещаешь всего, что если бы половину сказанного оправдывали делом, исполняли половину обещанного, то могли бы считаться образцовыми людьми. Между тем приходит время исполнения сказанного — мы или вовсе забываем обещания, или стараемся дать своим словам другой смысл, или откладываем исполнение обетов на другое неопределенное время. "Я поспешил тогда сказать свое слово, я сказал необдуманно",— вот обыкновенные наши извинения.
Следствием подобного образа действий бывает то, что доверие общества к нам мало-помалу уменьшается. В глазах многих мы становимся людьми неосновательными, на которых нельзя полагаться, которым нельзя делать более или менее важных поручений. Кроме того, мы сами весьма терпим за свою легкомысленность, за свою нерадивость.

Каковы мы в жизни внешней, такими же очень часто оказываемся и в жизни нравственной; как ведем себя по отношению к людям, так большею частью ведем себя по отношению к Господу Богу. Задумали мы сделать что-либо сулящее выгоду — немедленно на языке нашем тысяча обещаний: и молебен отслужить за благополучное исполнение предприятия, и такой-то процент дать Богу из всего полученного, столько-то раздать нищим, столько-то пожертвовать на богоугодные учреждения и т. п. Но пришло дело к счастливому концу — мы или забыли о своих обетах, или считаем их слишком великими, или откладываем их на другое, более благоприятное время и редко-редко исполняем едва вполовину.

Постигает ли нас несчастие, заболеем ли мы, обокрадут ли нас злодеи, угрожает ли неурожай — мы с мольбами и со слезами ко Всевышнему. И снова рекой льются обеты, исполнение которых будто бы будет служить выражением нашей благодарности. И что же? Встали мы на ноги с одра болезни, возвратилось к нам похищенное добро, Господь дал благовременный дождь, нивы зазеленели, покрылись стройными стеблями и тучными колосьями, а то, чем мы намеревались благодарить Господа, оставлено без исполнения. У нас то времени недостает, то случится вдруг неотложная нужда, то "успеешь еще": когда настанет досужий день, тогда на досуге исполним свой обет. Приходит и проходит праздник — обет остается неисполненным, а там и вовсе забыли о нем.

Сильно мучает нас совесть после того или другого дурного поступка. Браним мы себя, негодуем на себя и клянемся не доходить впредь до подобного состояния, призываем даже Господа Бога в свидетели своих обещаний. Совесть успокоилась. Некоторое время мы ведем себя осторожно, а там — там снова грешим, и снова — клятвенные обеты не грешить. Поистине мы скоры языком, ленивы же и слабы делами.

Если нарушение слов, неисполнение обещаний вредит нам в обыденной жизни, унижает честь нашу среди подобных нам других людей, тем более неоправдание делом слов, данных Богу, может сопровождаться опасными, пагубными для нас последствиями. Мы должны знать, что за всякое праздное слово, по учению Иисуса Христа, воздадим ответ Богу на Страшном Суде (Мф. 12; 36—37); тем более ужасны угрозы за клятвенные обеты. Господь Бог твой взыщет с тебя за них (Втор. 23; 21),— умирая, говорил Моисей любимой им семье Израиля. Взыщет Господь с нас за каждое обещание, за каждую клятву, которые мы произносили в том или другом случае и не оправдали сказанного делом. Потому нужно нам быть осторожными в своих обещаниях. Премудрый Сирах учил: Прежде, нежели начнешь говорить, обдумывай (Сир. 18; 19). Нужно наперед обдумывать, в состоянии ли мы сделать то, что намерены клятвенно обещать. Лучше промолчать, чем неосторожно сказать что-нибудь и потом быть постыжаемыми пред ближними за нарушение честного слова, клятв верности. Извинения? Увы! Это слово не сходит почти с уст собеседников. Оно термин вежливости. А между тем извинения — дело напрасное: нас никто не принуждал, мы добровольно вызвались на тот или другой подвиг. О если бы Господь помог нам выполнить совет мудрого библейского наставника: "Не будь очень скор языком твоим; не будь ленив, медлен и слаб твоими делами"!

II

А Я говорю вам: не клянись вовсе ни небом, потому что оно Престол Божий, ни землею, потому что она подножие ног Его, ни Иерусалимом, потому что он город великого Царя. Ни головою твоею не клянись, потому что не можешь ни одного волоса сделать белым или черным. Но да будет слово ваше: "да, да": "нет, нет"; а что сверх этого, то от лукавого (Мф. 5; 34—37).

Есть умствующие льстиво и ложно, которые, приводя эти слова Господа нашего Иисуса Христа, утверждают, что не должно вовсе клясться и призывать имя Божие во свидетельство. Но такое мнение смело можно назвать заблуждением. Верным в слове и деле позволяется клясться именем Божиим в случае необходимости и светлой как день правды. Закон Божий повелевает положительно, когда говорит: Господа, Бога твоего, бойся, и Ему одному служи, и Его именем клянись (Втор. 6; 13).

Когда Бог запрещает нам в третьей заповеди "принимать Его имя всуе", очевидно, Он позволяет принимать и употреблять его тогда, когда употребление его не может быть всуе. Пророк Божий Иеремия в речи к иудеям восклицал: "Израиль, если хочешь обратиться ко Мне, обратись! Если удалишь мерзости твои от лица Моего, перестанешь скитаться! И будешь клясться: «Жив Господь!» в истине, суде и правде: и народы Им будут благословенны и будут хвалиться! Объявите в Иудее и разнесите в Иерусалим и говорите и трубите трубою по земле, взывайте громко и говорите: «жив Господь!»" (Иер. 4; 1, 2, 5).

Святые люди, жизнь которых предлагается в Св. Писании как пример благочестия, которому все должны следовать, употребляли клятву свободно и охотно, когда представлялись к тому законные случаи. Это можно видеть из истории ветхозаветных патриархов Авраама, Исаака, Иакова, Давида-Царя, которые нигде не были осуждаемы за клятву.

Согласно с этими примерами поступал ап. Павел, когда явно призывал Бога в свидетели истины того, что он проповедовал. Трижды он выражался во втором Послании к коринфянам и к римлянам словами: "Бога призываю на душу мою, что мы споспешествуем радости вашей" и т. д. (Рим. 1; 9, 2 Кор. 1; 23—24, 11; 31). Этот род призывания есть истинная и торжественная клятва. Скажем более. Святые Ангелы, чуждые всякого греха, не затрудняются клятвою. Из Апокалипсиса мы видим, что один Ангел клялся Живущим во веки веков (Апок. 10; 6), Творцом неба и земли и всего, что есть в них.

К примерам св. мужей и Ангелов надобно присовокупить пример Самого Бога, благословенного во веки. Которого неоднократно Св. Писание представляет клянущимся. Укажу на псалом 90. Дух Святой, скажем, наконец, повелевает клясться Его именем в доказательство истинного и законного служения Ему. Так, когда пророк Исайя представляет обращение египтян, он говорит, что они будут клясться именем Господа Саваофа" (Ис. 19; 18).

Что же касается того, что Сам Господь Иисус Христос в Нагорной беседе вовсе запрещает нам клясться — ни небом, ни землей, ни Иерусалимом,— то мы отвечаем на это, что Он не разумел под этим запрещением всякой клятвы просто и без условно, но разумел тех из иудеев, о которых там идет речь. Эти ученики фарисеев, вообразив, что одна только ложь в клятве преступна, клялись при всяком случае, в делах самых маловажных и наименее достоверных. А чтобы обойти имя Божие, они не произносили Его в своих клятвах, а употребляли имя неба, имя земли или Иерусалима. Они думали, что посредством этого немудрого лукавства защищают себя от наказания за нарушение третьей заповеди Божией.

Иисус Христос отвергает этот дурной, лицедейственный обычай и запрещает все клятвы такого рода, клятвы легкомысленные, безрассудные и ненужные, как бы они изменяемы ни были в своей форме. К этому запрещению Он, наш Спаситель, прибавляет правило, которому мы должны следовать в нашем обращении и в наших обычных разговорах. Он учит нас говорить о делах просто, как они есть, не примешивая к ним имени Божия ни явно, ни прикровенно, как то делали иудеи. Правило же следующее: Да будет слово ваше: "да, да", "нет, нет"; а что сверх этого, то от лукавого (Мф. 5; 37).

Нужно сознаться, что правило, данное Спасителем, нарушается самым явным и дерзким образом. Как часто слышим мы в разговорах такие выражения: "Боже мой! Ей-Богу! Клянусь Богом! Вот тебе крест!" и т. п. Эти выражения сделались столь обыкновенными, что не почитаются уже за грех, а между тем они свидетельствуют, что клянущиеся — родственники тех евреев Ветхого Завета, которых обличал Иисус Христос в Нагорной беседе, когда они клялись небесами, Иерусалимом и своей головой.

Пространство этого греха велико. Многие клянутся без нужды, без причины и даже не думая о том. Вот, например, торгующие, расхваливая продаваемые ими товары, расточают уверения при малейших случаях, тогда как никто не требует таких еврейских или магометанских клятв. С другой стороны, те, которые покупают, не щадят клятв, чтобы охулить покупаемое и снизить цену его.

Некоторые пороки соблазнительны для согрешающих тем, что обещают им какую-либо выгоду или хотя бы животное наслаждение. Но грех клятвы не обещает ни пользы, ни удовольствия его учиняющим. Последствие неоправданной клятвы и ложной божбы — потеря общественного доверия. Посудите: как можно верить тому, кто оскорбляет честь, правду, добро, благодать, так легкомысленно произнося высочайшие слова без  благоговейного чувства, имена Божий, пред которыми благоговеют Ангелы и трепещут злые духи?!

К нарушителям евангельской заповеди о клятве относятся и люди, которые обязываются ею к чему-либо нечестному, ужасному, противному христианской любви. В 23 гл. Деяний апостольских в обстоятельном рассказе передана повесть о сорока кровожадных и бессовестных евреях, поклявшихся не есть ничего до тех пор, пока не убьют ап. Павла. Беседуя о грехе клятв, даваемых вопреки прав Божеских и человеческих, нельзя не вспомнить об Ироде, безрассудно поклявшемся дочери Иродиады дать ей все, чего она ни попросит. И что же? Когда легкомысленная попросила головы Иоанна Крестителя, этот властитель согласился на убиение мужа, которого сам почитал и даже боялся как добродетельного и необыкновенного человека.

К числу клятвопреступников относятся все употребляющие Божественные постановления и чтимые святыни в иных целях, нежели в тех, в каких их должно употреблять по назначению Божию. Таковы обманщики, притворяющиеся, будто в своем сердце имеют необыкновенную ревность к славе Божией, хотя на деле употребляют ложный язык для того только, чтобы обманывать людей и под благовидным предлогом удовлетворять бесчестным желаниям своего корыстолюбия или честолюбия. Таковы были знаменитые в истории иудеев зилоты, которые в продолжение последней осады Иерусалима носили в своих устах имена храма и священных обрядов Моисеева закона с целью приобрести доверие народа и забрать в свои руки власть.

К числу злоупотребляющих клятвой относятся все лживые пророки, лжеучители. К ним же относятся всякие странники, странницы, священнослужители, при жизни выдающие себя за святых, не стыдящиеся путешествовать по городам и весям под видом совершения молитв, или прославления истины, или утверждения церковного мира. Все они обманывают людей, имея в сердце желание составить себе власть, или влияние, или силу и желание приобрести богатство.

Грешат против правила о клятве лжеумствователи, которые для утверждения своих заблуждений искажают некоторые тексты Св. Писания, толкуя и разъясняя их с явным ущербом и подрывом учения Православной Церкви, утвержденного всеми Вселенскими Соборами. В этом отношении они следуют гибельному примеру сатаны, когда, искушая Господа нашего Иисуса Христа, он имел дерзость привести Ему известные слова из 90-го псалма, чтобы побудить Его броситься с церковной кровли (Лк. 4; 11).

Я хотел указать только главнейшие виды греха, относящегося к нарушению заповеди о клятве. Спаситель наш объявляет положительно, что Он не признает праведными нарушителей Его учения.

Когда кто утверждает именем Божиим верно неистинное или показывает наружно великую ревность к славе Божией, тогда как внутренне не имеет должного уважения к Евангелию,— как можно узнать это обыкновенному человеку? Отсюда бывает, что мы, не видя основания души, останавливаемся на наружностях, принимаем ложную клятву за истинную и лицемера — за доброго и ревностного христианина. И если бы люди оправдывались и осуждались по одному нашему суду, то пустосвята принимались бы за действительно святых; клеветники, сплетники считались бы людьми, полагающими свою жизнь за правду; стяжателя-скупца мы принимали бы за образцового человека, лукавого честолюбца — за великого умника и т. д.

Но чтобы никто из нас не льстил себя надеждой, что его грех останется ненаказанным, Небесный Законодатель объявляет, что Он как верховный Судия, испытующий сердца и совести, не может быть обманут, подобно людям, притворством лицемерия и ханжества и сотворит нелицемерно суд правый о наших грехах, и признает пред всеми — миром видимым и невидимым — виновными тех, которые виновны, хотя бы их портреты во время жизни стояли в домах легковерных наравне со святыми, хотя бы весь мир имел о них другое мнение. Они — клятвопреступники. Увы! Господь не оправдает клятвопреступников.

III

О невоздаянии за обиды

(ст. 38, 39, 40, 41)

Иисус Христос сказал: Вы слышали, что было сказано: "око за око и зуб за зуб" (Мф. 5; 38). Грозный, страшный закон! Он был дан вследствие жестокосердия иудеев. По объяснению еврейского ученого-историка Иосифа Флавия и учителей Церкви — между прочими Тертуллиана и св. Златоуста,— этот закон не был применяем; дан же был, чтобы устрашить наказанием преступные действия. Любомстительность сокращали пророки своими поучениями, а Господь наш, Спаситель нашел несообразным этот закон даже в самой букве для Своих последователей, душой жизни и действий которых должна быть любовь.

А я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую: и кто захочет судиться с тобой и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду: и кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два (Мф. 5; 39—41).

Великие истины! Они “глубже моря”, по выражению русского богослова, скончавшегося несколько лет назад в Одессе архиепископа Никанора; неисчерпаемы, как сама любовь Божия. Я позволяю себе советовать вам прочитать самим объяснение этих заповедей в распространенном русском печатном издании примечаний к Евангелию покойного курского епископа Михаила. В этом произведении собраны объяснения изречений Спасителя, как и всего евангельского текста.

В этом произведении собраны объяснения изречений Спасителя, как и всего евангельского текста. Из этой книги, как и из других, доступных всем любознательным, я не буду извлекать изъяснения. Дерзаю присовокупить спроста, что любовь христианская должна сносить зло только в той мере, в какой оно остается для славы Божией и для спасения ближнего. В противном случае, по учению святого ап. Павла (Рим. 13; 1—4), должно наказывать зло, что возлагается на начальство, на старших. Каждому из нас известно, как наказывает нас любовь нежного отца, ласковой матери, приветливого начальника. Сам Господь, когда грубый римский солдат ударил Его в ланиту, сказал оскорбителю: "За что Меня бьешь?" (Ин. 18; 23). Он же заповедовал Своим последователям от притеснений и гонений спасаться бегством.

Если ты находишься на общественной службе и видишь, что твоим усердием недовольны, твои труды объясняют зложелательством; если они вносят несправедливые толки и смущения, то удались от зла, но не изменяй ни на йоту своих любовью и законом христианским освященных верований и убеждений. Святой апостол Павел, когда оказывали ему вопиющие несправедливости, долгом своим считал изъяснить неправду учрежденному начальству (Деян. 16; 22 и 25; 10—11), а архиерею (первосвященнику), велевшему его бить, отвечал с укоризной (Деян. 23).